Тайга
Шрифт:
— Совсем свихнулись.
Девушка поглядела почему-то не на меня, а на Юрку.
— И ты веришь?
— Ну… — Он замялся, нерешительно пожал плечами, почти проблеял: — Наточка…
— Хватит Наточкать. У вас у всех мозги съехали набекрень. Какой хозяин? Какие шаманы? Какое проклятье? Вы что? Мы с вами живем в двадцатом веке! Еще немного и наша страна построит коммунизм! А вы, как бабки старые. Еще скажите, что Бог есть! Что верите в Бога. Ну? Скажите!
Мне жутко захотелось сказать, что есть. Пусть не Бог, но точно высший
Но над поляной разлилось молчание. Никто не спешил высказываться. Мы трое лишь переглядывались украдкой.
— Стыдно, — сказала Наташа с укором. — А еще комсомольцы. Позор.
Она уселась на свой пенек. Гордая. Красивая. Яростная. С прямой спиной. Уставилась куда-то за палатки.
Юрка попытался ее успокоить. Подхватил с земли чашку, протянул, сказал ласково:
— Наточка, попей чайку, а то совсем остынет.
Она отпихнула его руку, процедила сквозь зубы:
— Пошел ты со своим чаем, предатель.
Потом обернулась ко мне.
— Миш, я в палатку. У меня голова разболелась. Пойдете к раскопу, про меня не забудь, позови.
И ушла. Тоха восхищенно покачал головой:
— Во дает. Огонь-девка. Ничего не боится.
Юрка почему-то обиделся.
— Сам ты девка. А она Наташа.
Очуметь. Нашли из-за чего ссориться. Я оставил их решать эту важную проблему и отправился под навес, к Санжаю.
Глава 19
К раскопу выбрались только через час. Я думал, Колька туда ни за что не пойдет. Но нет, он топал одним из первых. И вид у него снова был непроницаемый.
Наташа шла в самом хвосте, вертела в руках выдранную по пути травинку, хмурила брови, шевелила губами, словно спорила беззвучно с невидимым собеседником. Я решил держаться от нее подальше. Мне совсем не хотелось попасть под раздачу. И боялся я не импульсивную девушку, а самого себя. Я не был уверен, что смогу отреагировать на придирки спокойно.
За прошедшие пять дней ребята основательно потрудились. Место раскопа прикрыли от дождя брезентом. Лаз расширили и укрепили подпорками. Из шаманской могилы вынули почти весь грунт, намытый тюда десятилетиями.
Орудовали варварски: киркой и саперными лопатками. Я невольно представил себе реакцию настоящих археологов на все это безобразие и… промолчал. Археологов здесь не было. И, положа руку на сердце, вряд ли они сюда когда-нибудь доберутся.
На расстеленном полотне у самого края лежал череп и удивительно сохранная левая кисть. Ясное дело, одни кости, без тканей. Потом еще какие-то обломки костей, разнокалиберные черепки, какая-то совершенно непонятная требуха.
В этом я был полным профаном — не смыслил вообще ничего. Поэтому встал в сторонке и принялся наблюдать со стороны.
Наташа с энтузиазмом совала то одну, то другую
— Все это надо зарыть обратно. Беду накличем.
Его никто не слушал. Над раскопом царили всеобщее веселье и эйфория. Находки передавали с рук на руки, восторженно цокали языками. То и дело звучало: «Открытие! Прорыв! Новое слово!»
Рядом тихонько встал Эдик. Я склонил к нему голову, решил узнать:
— Чем они все так довольны?
— Черт их знает, — Эдик был не многословен, — я сам не понимаю. Мусор сплошной. Ладно, когда нашли золотой онгон. А тут черепушка и разная фигня.
Меня вдруг осенило, что об онгоне я так толком ничего и не узнал. И этот пробел надо было срочно восполнить.
— Скажи хоть, какой из себя пропавший идол.
Эдик выставил вперед ладонь, разделил ее второй рукой пополам, сказал:
— Небольшой, примерно такой. Полый. Очень отдаленно напоминает фигурку медведя.
Я совершенно искренне изумился:
— Такой маленький?
— Маленький?
Мы оба не заметили, как подошел Санжай, а потому от неожиданности вздрогнули. Колька криво усмехнулся.
— В нем золота килограмма полтора. Оно, знаешь, какое тяжелое?
Сегодняшний день был полон сюрпризов. Я знал, что золото тяжелое, но что настолько… Поэтому прикинул размер и показал его двумя пальцами.
— Вот такая финтифлюшка и полтора кэгэ?
— Ага, — Эдик охотно кивнул. — Для меня это тоже было открытием.
Колька вновь стал серьезным.
— Дергают хозяина за усы, — сказал он мрачно. — Точно доиграются. Мало нам, что Генка пропал…
Это прозвучало очень грозно. И мысли у меня понеслись совсем не радужные. Колька развернулся и пошел обратно в лагерь.
— Миш!
Наташа наконец-то вспомнила обо мне. По правде говоря, лучше бы и не вспоминала. Дала бы мне улизнуть вслед за Санжаем. Но нет, не срослось.
— Иди сюда, глянь, что мы тут нашли.
Ко мне обернулись лица всех доморощенных археологов. Вид у них был такой счастливый, что мне стало неловко их расстраивать отказом.
— Иду, Наташ, — сказал я.
Потом схлопотал от Эдика дружеский тычок в плечо и пожелание «ни пуха».
— К черту, — сказал я на полном серьезе
Улыбнулся во все тридцать два зуба и отправился на археологическую пытку.
Ближе к полудню, когда вернулись с раскопа и наскоро перекусили, Юрка опять сцепился с Антоном. Обсуждали, когда идти вновь на поиск дороги. Тоха отказался брать Юрку наотрез. Санжай поддержал это решение.
Я их прекрасно понимал. Эта обуза нужна была в походе, примерно, как пятое колесо телеге — проблем уйма, пользы ноль. Юрка с этим был категорически не согласен. Он считал себя невероятно полезным. Принялся доказывать, загибая пальцы: