Тая
Шрифт:
– Я этого не знаю. Я могу предположить.
– Пожалуйста.
– Вероничка, тебе не казалось, будто на тебя кто-то смотрит?
– Да.
– Не бойся, потому что если это то, о чем я думаю, «Он» не причинит вреда.
– А что это?
– Что-то или кто-то, может, необычная форма жизни, может, машина, а, может, такое, к чему не подобрать слов, которые нам известны.
– И этот некто нам помогает?
– Наверняка. «Он» дал нам шанс и ждет, что мы им воспользуемся. Только у него свои правила и свое представление о добре и зле, поэтому мы копошимся
– У тебя есть какие-то объяснения.
– Туман. Если это существо пришло из космоса и привыкло к другим условиям обитания, то, скорее всего, «Он» не в состоянии подать радиосигнал или позвонить по телефону. Я предположил, что это был газ, а теперь думаю, что жидкость. «Он» растаял и попал в реку, вместе с водой и талым снегом. Кэп тебе рассказывал о сходе лавины, если это произошло из-за болида, то, возможно, что мы его пили и «Он» находится в нас, также как мы находимся в биосфере Земли.
– И управляет нами?
– Скорее помогает. Помогает проявить наши тайные желания, страхи и фантазии. Я давно знаю Кэпа, и его милитаристские взгляды для меня не новость. Паша всегда был мучеником. Он просто жаждал оказаться на кресте и спасти девушку из лап негодяев. Оля хотела кому-то принадлежать. Быть любимой казалось ей важней, чем любить самой. Доктор трусоват. Он и качаться начал, чтобы не выглядеть слабым. Лари…. Тут я не знаю. Наверное, набор его половых преверзий показался самым неинтересным.
– Он убил его?
– Скорее отпустил. Я думаю этот мир полностью принадлежит «Ему», а может «Он» просто нашел силы удерживать нас здесь.
– Но ведь это похищение.
– Я говорил, что у «Него» своя логика и представление о морали. К тому же я не уверен, что в нашем мире мы смогли бы справиться с тем, что подвластно нам здесь.
– Ты имеешь в виду твои парадоксальные знания?
– Не только. Я имею в виду наши странные физические возможности. Быстрое восстановление тканей, разговоры после смерти и так далее. Знаешь, Вероничка, я сплавляюсь по этой реке четвертый день, и ни разу не оказался в воде, не сломал себе шею и даже не поцарапал лодку. А река была бурной, и пока вода была высокой, встречались очень опасные места.
– Зачем же ты рисковал?
– Сначала я пытался выбраться.
– А теперь не пытаешься?
– Теперь нет. Но не потому, что не хочу вернуться к прежней жизни. Понимаешь, Вероника. Этот мир, он, скорее всего, очень плотно связан с нашим. Настолько плотно, что там есть эта река, вода и даже мы. Есть такая теория параллельных миров, будто есть те же миры, только там все произошло по-другому, например, Гитлер выиграл войну или число Пи не 3,14, а скажем два или четыре. Разумеется, это только теория, но вот этот мир вообще оказался без людей, и мы здесь будем, пока «Он» нам это разрешит или пока нас не отпустит.
– То есть, Доктор, Кэп, Оля, Лари, уже дома и нам беспокоиться нечего?
– Очевидно, так. Если, конечно, в том мире ничего с нами не произошло.
– А что снами может произойти?
– Я не знаю.
– Подожди, Леша. Ты хочешь сказать, что боишься возвращаться, больше чем оставаться.
Студент опустил глаза и долго молчал, глядя в огонь.
– Я хотел бы здесь остаться.
– Навсегда?
– Надолго. Я полагаю «Он» выбирает, присматривается, кто ему более интересен, и понять критерии отбора не дано. «Он» заглядывает в наши души, поэтому играть бесполезно, хотеть бесполезно, быть паинькой, послушным мальчиком не удастся ничего. Знаешь, я всю жизнь мечтал кататься по большой воде, не думать о припасах и сессии, а вечерами разгадывать у костра тайны бытия, и на его месте я выбрал бы меня. Однако наша логика и его логика – слишком разные вещи.
– Ты боишься, что он выберет меня?
– Я боюсь, что он никого не выберет. Боюсь, растает, стечет по реке и растворится в море, а затем испарится в облака. И этот мир перестанет существовать, как перестанет существовать сам он.
Вероника посмотрела на реку:
– Он там?
– Ты заметила, что все странности начинаются с воды. После того как мы ее пьем или там оказались? Я тебе говорил, что у меня есть спирт, но я его не пью.
– Почему?
– Мне кажется «Ему» не нравиться. Это разумеется, всего лишь предположение, моя гипотеза, в которую ты не обязана верить.
– «Он» понимает, о чем мы говорим?
– Не знаю. Я не знаю, понимает ли «Он» вообще, что такое говорить.
– А мне кажется он в тумане. Туман играл со мной в образы, цветы, животные, предметы. Я подумала, что это галлюцинация, но если ты прав….
– В наше время, а тем более в нашем положении, очень тяжело определить, где истина.
– Так ты считаешь, что нам отсюда не выбраться?
Студент отрицательно покачал головой.
– Я опускался по реке так далеко, что должен был достичь Бийска. Ты прошла около полусотни километров. Мы встретились, значит расстояние здесь измеряется, как-то иначе. Может быть, его вообще нет.
– Но если ты не прав. Если ты ошибся, и мы всего лишь в километре от дороги или от людей, и будет очень глупо исчезнуть, так и не добравшись до помощи.
– Куда, куда, Вероничка, ты сможешь исчезнуть в реальном мире?
– А куда ежегодно исчезают две тысячи человек в нашей стране? Просто выходят из дома и не возвращаются, а потом их родственники не знают, что и подумать. Куда исчезают самолеты и корабли в Бермудском треугольнике?
– А где живет Дед Мороз?
– В каком смысле?
– В прямом. Где живет Дед Мороз или Санта Клаус? Только в нашем воображении. И этот мир самый реальный и реальнее его ничего нет. Потому что только в этом мире ты испытываешь оргазм и понимаешь горечь утраты, своих друзей или родственников. Ты существуешь только, пока ты существуешь, а где ты существуешь, если не в себе самой?
– В тебе.
– Да, – сказал Студент. – Ты существуешь во мне, потому что я вижу тебя, ощущаю и принимаю то, что видят мои глаза и слышат мои уши. Но где это находится? Кто ты и кто я?