Тавриз туманный
Шрифт:
______________ * Шейх Ахмед-Бахрейн, известный мучтеид. В XVIII веке был проповедником в Кербале. В его проповедях были собраны все предрассудки, бытующие среди мусульман. Его ученики по-своему толковали коран. Так, в юго-западном Иране имама Али стали считать аллахом.
"О шейх, с этой минуты я даю тебе имя Муайяд, моя тень всегда будет простираться над тобою. Ты можешь быть уверен в моей постоянной милости. Я тот, кого веками ожидали шииты. Я - Мехти Сахибаззаман, хозяин всей земли, покровитель религии Джафари. Иди, скажи всем шиитам, пусть они отрекутся от грязных благ тленного мира, пусть выкинут из головы вольнодумство. Да осветятся
______________ * По верованию мусульман-шиитов, Джабульга и Джабульси святые города-невидимки. После появления имама Мехти Сахибаз-замана ворота их откроются для простых безгрешных людей. В них не будет торговли за деньги, все товары будут отпускаться при произнесении магического слова "Салават".
Когда неизвестный человек кончил свою речь, в мечети началось волнение. Люди ударяли себя по коленям, по голове, падали в обморок. Были даже такие, которые в экстазе метались из угла в угол, сбивая всех с ног. Лишь купцы, богачи и помещики стояли спокойно в стороне, наблюдая за происходящим. Они, конечно, не верили этой галиматье и еле сдерживали смех. Они хорошо знали, что эта новая выдумка преследует какую-то политическую цель и ждали, что будет дальше.
Простые невежественные люди окружили неизвестного и наперебой засыпали его вопросами:
– Вы видели светлейшего шейха?
– Когда же пресвятой имам покажется нам, грешным?
– Когда же мы сумеем увидеть те глаза, которые первые узрели имама Мехти Сахибаззамана?
Неизвестный отвечал всем:
– Пресвятой шейх изволил говорить, что в самое ближайшее время имам явится народу. Я оповещу население Тавриза об этом святом событии. У шейха ни днем, ни ночью нет даже времени поесть. Со всех стран мира стекаются к нему толпы людей, мечтающих удостоиться чести узреть его лицо. Представители пятидесяти четырех государей сейчас приехали в город Самария. Семьдесят две нации, чтобы спасти себя от мучений ада, послали к шейху гонцов и просят ниспослать им благодать ислама. Сейчас они изучают шариат. Святой шейх ждет второго явления Сахибаззамана.
* * *
Постепенно в мечети стало тихо. Толпы правоверных отправились по улицам, распевая гасиды, посвященные имаму Мехти Сахибаззаману. В одном месте оборванный дервиш пел так, словно сочинил эту гасиду в честь-шейха Абуль-Азала, не только что, а десять лет назад.
Шейх Азал! Сто поэтов газели тебе посвящают.
Ты спаситель ислама, и люди тебя воспевают.
Из другого места доносилось:
К нам на помощь приди поскорей, о Сахибаззаман!
Наш любимый Тавриз пожалей, о Сахибаззаман!
Над колоннами развевалось много новых, до сих пор неизвестных флагов. На них было написано: "Йа Сахибаззаман". Их сотнями продавали на улицах.
В
Тут и там бегали мальчишки, кричавшие, что на зданиях английского и русского консульств вывешены флаги, на которых написано "Йа Сахибаззаман!", а под флагами поставлены часовые.
Вскоре разнеслась весть, что верующие, собравшиеся в мечети Сахибуль-амр, решили послать телеграмму шейху Абуль-Азалу с просьбой приехать в Тавриз.
После этого толпы народа высыпали из мечети и снова потекли по улицам. Когда они проходили мимо русского и английского консульств, консулы вышли на улицу и приветствовали их, поздравляя с явлением Сахибаззамана.
СВИДАНИЕ С КСЕНИЕЙ
Я опаздывал на свидание. Мне было совестно, что в такой холод я заставил девушку ждать меня. Но как я ни спешил, я не мог попасть к воротам Шамсилимаре вовремя. Толпы народа запрудили улицы, и я пробирался вперед с большим трудом. Неожиданно передо мной мелькнуло лицо Мешади-Кязим-аги. Увидев меня, он склонил голову на бок, словно извинялся: "Что же делать? Другого выхода нет!"
Ксению я заметил издалека. Оглядываясь по сторонам, она ходила взад и вперед. Несмотря на то, что Ксения была одета тепло, очевидно, она замерзла. Я видел, как она поднимала то одну, то другую ногу.
Когда я подошел, она сняла перчатку и подала мне свою хрупкую, нежную руку. Не дав ей заговорить, я поспешил извиниться:
– Вы сами видите, что творится в городе. Теперь такие времена, что невольно зависишь от любого пустяка. Сегодня на улицах, что-то невероятное. Пробраться сквозь толпу просто невозможно. Мне очень неудобно, что я опоздал и заставил вас ждать в такой холод. Бога ради, простите меня.
Ксения ответила, с трудом шевеля озябшими губами:
– Что вы! Я уверена, что вы не способны обидеть кого-нибудь. Разве я могу быть недовольна вами? Господь с вами! Такой уж вы человек, что все вас любят. Вы тактичны и вежливы, особенно с девушками. С вами можно забыть и горе и печаль. Нет на свете сердца, которое бы не любило и не уважало вас. Это я должна сто раз извиниться перед вами, что в такую стужу заставила выйти из дому, но я вынуждена была сделать это.
Ксения смотрела на меня виноватыми глазами, словно умоляла простить ее. Я все еще думал, что она меня вызвала по своим личным делам.
– Я к вашим услугам! Какой бы ни был мороз, это не помешает внимательно выслушать вас.
Она улыбнулась, догадываясь, что я ее не понял. Говорить на улице было невозможно, но не из-за мороза, нам мешали люди, снующие без конца во все стороны.
– Милая девочка, разве вы не могли назначить для нашей беседы более удобное место?
Ксения опять улыбнулась, показав свои белоснежные зубки.
– А куда бы я могла позвать вас? У меня не только удобного, но и неудобного места нет.
– А если я приглашу вас, вы не будете возражать?
– В Джульфе мы с вами провели много времени. Разве я отказывалась от ваших предложений? Я верю в вашу чистую, непорочную совесть. Я убеждена, что не ошибусь в вас никогда. Я готова идти, куда вы захотите!..
– Даю вам слово оправдать ваше доверие ко мне. Если вы согласны, всегда, когда я вам понадоблюсь, мы сумеем встретиться в доме Аршака Суренянца.
Ксения с удивлением спросила:
– Какого Аршака? Того, который покровительствовал нам?