Тавриз туманный

Ордубади Мамед Саид

– Это верно, Махру-баджи!

– Вернувшись из консульства, он вызвал меня к себе. Он был зол, кричал на меня за то, что я рассказала вам об этом. Я уверила его, что это не я, а Ираида. Тогда он дал мне понять, что ее больше нет в живых. "Я уничтожу Абульгасан-бека, а его Нина станет моей женой", - оказал он.

– Пусть попробует. Что касается осторожности, то мы осторожны всегда, во всех случаях. А если таких друзей, как вы, у нас будет больше, мы непременно победим. А пока хочу спросить, бывает ли этот человек у Сардар-Рашида?
– и я показал ей фотокарточку Рзабалы.

Махру

внимательно посмотрела фото и вернула мне.

– Нет. Этот человек ни разу не переступал порог нашего дома.

– А знаете ли вы, что Сардар-Рашид написал ему большое письмо? Нет? Как же так? Если все, о чем там говорится, осуществится, мы будем истреблены, с этими словами я показал ей копию письма. Она внимательно прочла его.

– Очень может быть, что он написал его в мое отсутствие или в канцелярии. Во всяком случае надо быть очень и очень осторожными.

Махру-ханум повторила свое обещание помогать нам во всем, простилась и ушла. Я задумался. Мне было как-то грустно. Не то, чтобы я испугался, я понимал, что Сардар-Рашид не добьется своей цели. Если бы ему даже и удалось уничтожить меня, все равно Нина никогда не выйдет замуж за этого ничтожного человека. Я хорошо знал это. Она не была легкомысленна и корыстолюбива. Тем не менее рассказ Махру испортил мне настроение. Сардар-Рашид избрал не новый метод расправы со мной. Это была самая гнусная форма предательства, коварства и низости. Я еще раз убедился, что суровая беспощадная борьба с Сардар-Рашидом неизбежна. Другого исхода нет. Вызов брошен.

Послышался стук в ворота. Наверно, это Набат-ханум, она должна была прийти. Я постарался стряхнуть тяжесть назойливых мыслей. Прошло две-три минуты. Открылась дверь, в комнату вошла Набат. Она сняла чадру, положила на диван, пожала мне руку, села рядом со мною. Под глазами у нее залегли синие тени - след бессонной ночи и глубокой печали. Мне стало жаль ее.

– Набат-ханум! Тысячу раз прошу извинить, что ночью пришлось потревожить вас. Я по глазам вижу, как вы устали, как издерганы ваши нервы. Но все же простите нас.

– Не стоит говорить об этом. Я была бы безмерно счастлива, если бы могла принести хоть какую-нибудь пользу.

– Конечно, вы уже знаете, что в результате вчерашнего обыска, мы напали на след и нашли весьма важные документы. Но прежде, чем говорить об их содержании, я хотел бы сказать вам вот что, я убедительно прошу вас ничего не скрывать. Учтите, в решении вопроса, который я хочу обсудить с вами, ваше мнение и ваше желание будут играть огромную роль.

– Даю вам слово, ничего утаивать от вас я не стану. Если бы я хотела сделать это, я никогда не впустила бы в дом ваших товарищей.

– Очень хорошо. Известно ли вам, что ваш муж шпион и предатель своего народа?

– Теперь я уже знаю это. Все документы были найдены и прочитаны при мне.

– В таком случае скажите откровенно, хотите ли вы от него избавиться?

– О боже! Это единственная моя мечта, мысль об этом не покидает меня ни днем, ни ночью

– Но подумайте, не причинит ли вам боль его заключение в тюрьму или даже смерть?

– Если он умрет, я смогу, наконец, вздохнуть свободно. Но с тем, чтобы посадить его под арест, я не согласна. По-моему, этого мало. Так и моя свобода не будет гарантирована, да и вашему делу он сумеет

повредить, как только выберется из-за решетки.

– Проверьте свои чувства как следует, дорогая Набат-ханум. Решается судьба человека. Если его смерть принесет вам горе, скажите об этом откровенно, не стесняйтесь.

– Я терплю от него адские муки, а народу от него один вред. Это не человек, а ничтожество. Даже воды, воздуха и солнца жалко для него. У него нет никакого права на жизнь. Это мое последнее слово. Если освободите меня от этого коварного и жестокого человека, я никогда не забуду вас, вечно буду за вас молиться.

– Когда он должен приехать?

– Сегодня вечером.

– Договоримся так. Когда он придет, скажите ему, что его вызывали на какое-то очень важное совещание и просили явиться немедленно, как только он появится.

– Но ведь он спросит куда? Или он знает?

– Вы ему скажете, что посланный просил передать: "Пусть Рзабала изволит прийти по адресу 4-5". Если вдруг почему-либо он откажется, улучите момент, выйдите на улицу и перед воротами положите один камень на другой. Сможете это сделать?

– Конечно. Я в точности выполню ваше поручение.

Набат-ханум попрощалась и ушла. Я был уверен, что Рзабала придет, ведь ему было дано срочное задание выведать все о нас.

Когда Рзабала вошел, в комнате, кроме меня и Тутунчи-оглы, никого не было... Четверо наших товарищей сидели за стеной. Была полночь. У порога он остановился и удивленно огляделся.

– А где же остальные?

– Сейчас все придут. Вы поторопились.

– Полчаса назад я приехал из Кавкана. Набат-ханум передала мне, что надо идти на совещание Я только успел положить хурджин и сейчас же поспешил сюда. Ничего, подожду. Я прекрасно понимаю, совещание необходимо, ведь переживаемый нами момент очень сложный и ответственный. Было бы очень хорошо если мы собирались бы почаще. Сказать по правде, - дорогие товарищи, мне кажется, необходимо проанализировать свои старые ошибки, сделать выводы. По-моему, в Тавризе сейчас не менее ста демократов, а на совещаниях больше десяти-пятнадцати мы никогда не видим. Как вы находите, не нужно ли призвать товарищей к порядку? По-моему, нужно и должно.

– Вы правы, Рзабала! Именно по этому вопросу мы и побеспокоили вас. С вас и начнем

Рзабала заметно побледнел, почувствовав что-то неладное.

– А разве ага меня не знает?

– Знаю, да, видно, недостаточно.

– Что ж, если так, извините, я уйду. Нечего мне тут делать. Если ага меня в чем-нибудь подозревает, я больше не буду посещать собрания. С какой радости, раз мне не доверяют!

Он поднялся, собираясь уйти. Но я резким тоном приказал ему сесть.

– Если ты хочешь жить, расскажи всю правду!

Рзабала понял, что попал в ловушку и надо как-то выкручиваться. Он попытался взять себя в руки и перешел в атаку.

– Да соображаете ли вы, что делаете?

– Соображаю, и очень хорошо. Ты арестован. Пока ты не расскажешь о всех преступлениях, о своей измене и предательствах - ты отсюда не выйдешь. Заруби себе это на носу.

– Знаешь ли ты, что стоит мне только моргнуть и карамеликлинцы и шешгиланцы волоса на твоей голове не оставят?! Знаешь ты это или нет? Как смеешь ты так обращаться со мной?