Тавриз туманный
Шрифт:
– Ни слова, следуй за мной!
– отвечал я на ее мольбы. Дорога, по которой мы шли, была хорошо знакома ей.
Пять часов тому назад той же дорогой она пришла в дом Таджи-кызы-Зулейхи. Эта дорога вела к ее собственному жилищу.
Мы остановились у ворот дома американки.
– Войди!
– сказал я.
– Если ты кому-либо расскажешь об этом случае, я разделаюсь с тобой. Ты знаешь, что для меня закрытых дверей не существует! Завтра же я начисто рассчитаюсь с тобой, да так, что в Тавризе и костей твоих не разыщут".
Гасан-ага закончил свой рассказ. Он смотрел мне в лицо, ища одобрения. Моя улыбка
– А вот и отобранное у цыганок золото!
– сказал он, сложив отдельно ценности мисс Ганны.
– Это пригодится на карманные расходы товарищам, вынужденным бежать из Тавриза.
* * *
Рано утром Тахмина-ханум вошла ко мне. Она передала печальную новость. Вчера вечером супруга генерального консула лично привезла и оставила Нине посланные Махмуд-ханом кольцо и подарки. Консульство дало Нине недельный отпуск для приготовлений к свадьбе
– Приняла ли Нина присланные подарки и кольцо?
– спросил я Тахмину-ханум.
– Она ни слова не сказала, но жена консула оставила подарки и уехала. Нина хочет покончить с собой. Она дает мне тысячи поручений насчет Меджида. Нужно что-нибудь придумать, иначе бедняжка погибнет.
– Ступай и передай ей от моего имени, чтобы она не выходила из дому и никого не впускала к себе. Пусть и в консульство не ходит. Все уладится. Пока мы еще живы!
Я проводил Тахмину-ханум. Мысли одолевали меня. Я был окружен интригами и хитросплетениями. Особенно возмущала меня наглость консула, выказывавшего мне фальшивое внимание, называвшего Нину дочерью и в то же время с такой легкостью продававшего ее Махмуд-хану.
Я вышел из дому и не успел отойти от ворот, как заметил бегущего мне навстречу маленького слугу мисс Ганны. Он протянул мне записку. Она не была написана рукой мисс Ганны "Маленькую мисс постигло несчастье", - писала служанка.
Я направился к Ганне, зная, в чем дело.
Увидев меня, служанка расплакалась и повторила:
– Маленькую мисс постигло несчастье.
Я вошел в спальню мисс Ганны. Цвет лица говорил о её нездоровье.
– Маленькая мисс не согласилась на приглашение врача!
– ответила служанка на вопрос, был ли вызван врач.
Взяв стул, я сел у кровати больной. На лбу у нее лежало мокрое полотенце. Лицо ее пылало. По щекам разлился яркий румянец. Мне и раньше приходилось видеть ее больной, принимать в ней участие, жалеть. Все эти картины одна за другой оживали в моей памяти. Но ни разу мне не приходилось видеть ее такой расстроенной. И главной причиной этого был я. Вот почему я не находил себе извинений.
"В чем ее вина?
– задавал я себе вопрос.
– Это ли награда за все услуги, которые она нам оказала?"
Я взял ее руку. Она открыла глаза и, увидев меня, расплакалась...
– Прости меня, я наказана за то, что скрывала от тебя свои поступки, еле сдерживая рыдания, проговорила она.
Мисс Ганна от начала до конца рассказала мне все, что с ней произошло.
– Пусть он и унес с собой все мои драгоценности, зато он спас меня от позора и бесчестия, - сказала мисс Ганна, рассказывая о Гасан-аге.
– Его смелость поразительна. Что за храбрый неустрашимый молодой человек! Несмотря на то, что был один, он всех их заставил повиноваться себе. Он слуга Кулусултана, по распоряжению которого все
– Не бойся, - стараясь успокоить ее, сказал я.
– Рафи-заде не останется в Тавризе и не посмеет показаться в консульстве. Здесь существует такой обычай - человек, которому сбрили ус, не смеет показаться в обществе. Он должен скрыться и выехать из города. Что касается того, что Кулусултан может приказать привести тебя, об этом не тревожься! Если б он имел такое намерение, молодой человек не проводил бы тебя домой. Но ты должна строго выполнить все, что приказано: никому не рассказывай о происшедшем, да это и в твоих интересах. Тебе следует помнить, что Тавриз - туманный город. Теперь ты можешь убедиться, что сказки "Тысячи и одной ночи" не вымысел, а почерпнуты из жизни. Я бы очень хотел, чтобы ты строила свою жизнь не по прочитанным книгам, а на основе жизненного опыта. Милая девушка, быть ученым легко, но быть опытным - трудно. Гаданием, ворожбой и поклонением святым занимаются люди слабые, не умеющие бороться за существование. Ты же вполне культурная девушка и не должна верить всему этому. Что касается пропажи твоих драгоценностей, можно приобрести еще лучшие. То, что твоя честь и имя спасены от позора, дороже всего.
Я просидел долго, занимая ее разговорами. Наконец, она улыбнулась, выпила чашку молока. Убедившись, что девушка успокоилась, я распрощался с ней и вышел.
ПРАВАЯ И ЛЕВАЯ РУКИ ГАДЖИ-САМЕД-ХАНА
Этой ночью все должно было разрешиться. Вражда, посеянная между Махмуд-ханом и Кулусултаном, должна была привести к развязке. В отрицательном случае Тутунчи-оглы по моему поручению должен был убить Махмуд-хана.
Я был уверен, что Махмуд-хан и Кулусултан схватятся, в результате их ссоры один из них должен погибнуть, а другой - подвергнуться заточению. Несмотря на это, Тутунчи-оглы принимал нужные меры и с утра не упускал Махмуд-хана из виду.
"Вчера в два часа дня, находясь в районе Сурхаба, - рассказал мне Тутунчи-оглы сегодня, - я увидел, как Махмуд-хан в сопровождении одного из своих слуг подъехал к воротам парка Низамуддовле.
Фаэтон хана долго стоял у ворот парка. Они были заперты, и привратник никого не впускал.
– Его превосходительство болен и приказал никого не принимать, объявил привратник.
– Этот приказ ко мне не относится!
– надменно ответил Махмуд-хан.
– Господин мой, не гневайтесь. Кто я? Я последняя собака у ваших ворот, я прах у ваших ног. Мне так приказано.
– Какой сукин сын передал тебе этот приказ? Какой бесчестный поручил тебе...
– Сары-Ага-Бала-хан!
– Ступай и позови его сюда.
Привратник сам не пошел, а послал одного из помощников, приговаривая:
– Что я за сукин сын, чтобы осмелиться запереть ворота перед такой особой, как Махмуд-хан. Будь проклята эта служба, она заставляет человека краснеть перед такими уважаемыми лицами.
Спустя немного появился Сары-Ага-Бала-хан.
– Почему вы с утра заперли ворота?
– строго обратился к нему Махмуд-хан.