Тавриз туманный
Шрифт:
______________ * Омлет с зеленью.
Увидимся завтра в 5 часов вечера.
Любящая Ганна".
Кровь бросилась мне в голову и я внутренне содрогнулся. Без сомнения, в этом пикнике примут участие Рафи-заде и другие. Я был убежден, что весь пикник затеян с целью овладеть мисс Ганной.
"К чему тебе все это!
– думал я, стараясь успокоить себя.
– Пусть делает, что хочет, идет куда хочет! Как бы она ни была мила, умна, образованна, она тем не менее принадлежит к тем, кто считает, что "немцы превыше
Погасив лампу, я лег. Но не сумел сомкнуть глаз. Письмо Ганны не давало мне покоя. Я не мог бросить девушку на произвол судьбы.
Придя к такому решению, я вздремнул. В девять часов утра я отправился к Ганне. Она уже приготовилась к прогулке, была одета в элегантный костюм, придававший ей сходство с юным американским джентльменом.
– Мы поедем вместе! Сейчас придут Шумшад-ханум и Рафи-заде! Как вовремя ты пришел!
– с этими словами она обняла меня.
Я был в затруднении. Если запретить ей ехать на пикник, она спросит о причине, а мне не хотелось сообщать ей своих открытий о Рафи-заде и Шумшад-ханум; я собирался до конца проследить за этой авантюрой и в нужный момент защитить Ганну и рассчитаться с Махмуд-ханом, заодно и за Нину.
Я довольно резко сказал:
– Сегодня в парк "Хэкемвар" ты не поедешь!
Девушка не проронила ни слова. Разжав руки, обнимающие меня, она хотела пройти в следующую комнату переодеться.
– Подожди, - сказал я.
– Выслушай меня.
Ганна, словно застыв, осталась стоять на месте. Повелительный тон моих слов не мог не изумить ее: впервые она встречала с моей стороны подобную резкость. Внезапная перемена, происшедшая во мне, не осталась для нее незамеченной, она растерялась.
Заметив, как брови ее надломились и задрожали губы, чтобы не дать разразиться слезам, я снял с ее головы кепи и, гладя золотистые кудри, сказал:
– Мой дорогой, прекрасный друг! Не сердись на меня за повелительный тон! Я пришел взять тебя на другой пикник. Я не нашел иного выхода разлучить тебя с твоими новыми друзьями. Сегодня в Тавризе есть прогулка более занимательная, чем пикник в садах "Хэкемвар". Смотреть на скачки куда интереснее, чем есть омлет с зеленью в "Хэкемваре". Сейчас особенно прекрасны сады, расположенные на берегу Аджичая. Экипаж готов!
Со слезами на глазах она радостно бросилась мне на шею и внезапно, как бы сконфузившись своего порыва, поспешно убежала в соседнюю комнату.
Я сел и начал просматривать лежащие на столе газеты и журналы. Вошла служанка и внесла чай. Вместо того, чтобы выйти, она остановилась. Видно было, что она хочет что-то сказать мне, но ищет предлога.
– Как вы себя чувствуете, мадам?
– спросил я, желая облегчить ей задачу.
– Довольны вы маленькой мисс?
– Очень!
– ответила она.
– Но маленькая мисс нуждается в помощи. Ее подруги подозрительны. Я очень страшусь ее сегодняшней прогулки: не отпускайте ее на пикник. Она считается
– Не беспокойтесь!
– ответил я тихо.
– Мисс поедет со мной на другой пикник.
Обрадованная моими словами, служанка вышла.
Мисс Ганна все еще не показывалась. Я знал, что мне придется долго ждать ее. Так бывало всегда. Пока она не успокаивалась, не выходила ко мне.
Я думал, как мне избавиться от девушки, заботы о которой я невольно навязал себе на шею. Ганна была очень горда. Она была более самолюбива, чем другие девушки. Я думал, что малейшая резкость с моей стороны разлучит нас и заставит ее отказаться от своей безумной любви ко мне.
Однако я вскоре убедился, что был неправ. Хоть я обошелся с ней резко, она не обратила на это ни малейшего внимания, любовь как бы убила в ней гордость.
Природа и характер женщин так же разнообразны, причудливы и непостоянны, как моды европеянок. Если некоторые гордые и самолюбивые женщины при виде грубости и невоспитанности любимого охладевают к нему и даже навсегда расстаются с ним, то других женщин тот же поступок еще больше привязывает к любимому. Мисс Ганна принадлежала к числу последних.
Любовь - болезнь! Эта болезнь должна длиться определенный период. Ничто не может заставить ее остановиться на полпути. Она держится до известного времени со всеми страданиями и радостями, слезами и наслаждениями.
Не успел я допить стакан чаю, как из соседней комнаты показалась мисс Ганна. Она села рядом со мной. Позвав служанку, девушка попросила чашку чаю.
С мальчиком, находящимся у мисс Ганны на посылках, я отправил Мешади-Кязим-аге небольшую записку.
"Мешади-Кязим-ага! Сегодня мы едем на устраиваемые на берегу Аджичая скачки. Срочно пришлите экипаж. Возможно, что вернуться к обеду не сумею. Пришлите немного закусок".
– Раз у нас есть время, пойдем посмотрим на мою выставку!
– сказала Ганна, взяв меня под руку.
Мы вошли в ее рабочий кабинет. На столе посреди комнаты были разложены все ее драгоценности: в том числе привезенные ею из Америки подарки, полученные за время знакомства со мной, и все драгоценности, приобретенные ею на собственные средства. Тут же лежала и моя деревянная ручка.
– Ты сама устроила эту роскошную выставку?
– Не правда ли, красиво?
– Очень!
– Выставку устроила Шумшад-ханум.
– Откуда она узнала, что у тебя столько драгоценностей?
– Я сама показала их ей.
– А с какой целью вы устроили эту выставку?
– Она сказала, что устроила выставку из своих драгоценностей и мне посоветовала сделать такую же.
Я промолчал. Цель Шумшад-ханум была ясна. Она хотела извлечь эти ценности из сундуков девушки, чтобы в нужный момент похитить их.
– Это такая способная, такая талантливая женщина!
– восхищалась Ганна.
– О, у меня в этом нет никаких сомнений!