Таволга
Шрифт:
В лесу сердиться друг на друга нельзя. Подозвал Шарика, потрепал по шее:
— Ничего, мы ей, рыжей, припомним!
Опять пес хвост на спину завернул — повеселел, значит, и пошел в поиск.
Удаче радовались вместе, и он отлично чувствовал ее, как и понимал мое горе.
Однажды заболела мама. Отец увез ее в больницу, и я остался за старшего. Доил корову в маминой куртке, стерег скотину, варил еду, кормил ребятишек — словом, крутился, как мог. На второй день пришел на речку за водой, сел и разревелся в голос. Шарик поглядел на меня, потоптался, поскулил, сел рядом, вытянул голову кверху и тихонько завыл. Я, удивленный, реветь перестал, умылся и пошел
Он прожил четырнадцать лет. Под конец потерял нюх и оглох. Я уходил в лес без него. Он ложился мордой к воротам, вытягивал лапы, клал на них голову и так лежал, пока я не возвращался.
КРАПИВНИЧКИ В „БУТЫЛКЕ“
Старый друг лучше новых двух. Так говорится, и это верно. Встреча с давним приятелем всегда радость. А их среди птичьего народа у меня много. Звени, лес, хоть в сто голосов сразу, а ухо выберет одну песенку. И вспомнится первая встреча.
Был теплый, не очень солнечный тихий день. Я ползал под мелкими елками и сковыривал упругие круглые шляпки сыроежек. Вдруг уколол лоб и вздрогнул — прямо перед глазами, на нижней стороне еловой лапы, висело круглое, похожее на вытянутую дыньку или бутылку без горлышка гнездо. Может быть, тут жили осы, шмели или другие кусачие твари? Но они, потревоженные, обычно гудят и немедленно вылетают из гнезда — и тут не спасут тебя никакие ноги. Но нет, все было спокойно. Значит, внутри этой бутылки укрывалось что-то другое. Да и не станут насекомые делать себе гнездо из сухой травы, мха, еловых веточек. А тут был вплетен даже стебель татарника.
Я заглянул в отверстие и ничего не увидел. Тогда подставил ладонь, наклонил ветку с гнездом и легонько постучал по донышку. В ладошку посыпалось что-то мягкое, теплое и немного липкое. Я насчитал шесть слепых голых беспомощных существ, величиной с крупного домашнего таракана.
После некоторых сомнений решил, что это птенцы, и водворил их осторожно обратно. Неподалеку беспокойно летала маленькая бурая с волнистыми пестринами птичка.
Дома я рассказал дедушке о своей находке. «Слепышки», — ответил он. Название мне понравилось, очень уж оно подходило к птичкам. Слепышки росли быстро. Через три дня они превратились в пуховые комочки, еще через три уже глядели на меня, широко раскрыв клювы. Потом появились перышки. А всего через две недели после первой встречи гнездо оказалось пустым. Я подумал, может быть, ласка или горностай разорили гнездо, сова вытаскала, вороватая сорока узорила или ворона польстилась на малышей. Но вскоре неподалеку от гнезда я увидел несколько чудесных птичек, похожих на шарики с торчащими вверх едва заметными хвостиками.
Потом я часто встречал слепышков в лесу и научился узнавать по чистой прекрасной песне.
И только в школе узнал, что настоящее имя этой крошечной певуньи — крапивник.
ЗОЛОТОЙ КРОТ
Однажды на покосе к нам подошел охотник. Мама напоила его
Мы шли по тропе, и он рассказывал, как добывают земляных зверушек, ценных своей шкуркой.
Крот, хоть и живет всю жизнь в земле, чувствует себя там по-хозяйски и продвигается довольно быстро, однако, встретив твердый грунт, старается выйти наверх, перебежать его и снова спрятаться в землю. Все время рыть да рыть устанешь, потому часто кроты гуляют по готовым тоннелям. Вот охотник и ставит ловушки по обе стороны тропы, на вход и на выход, а сверху затыкает норки травой.
Ходили мы часа два. К этому времени поспел обед, и охотника пригласили к столу. Мама пожалела, что нет лишней ложки и кому-то придется ждать очереди.
— У меня ложек много, — рассмеялся охотник, подобрал кусок бересты, округлил его ножом, надрезал, свернул кулечком и защемил расщепленной палочкой. Ложка вышла неожиданно скоро и получилась такой ладной, что я попросил ее себе, а охотнику отдал настоящую.
— Ловок, — похвалила мама, потом добавила: — Нужда-то заставит. Известно, охотник жиру не накопит. Сунет ваш брат руку в карман — дыру в горсть и схватит.
— А я везучий. — И охотник сказал, сколько получил денег за сезон.
Мама недоверчиво покачала головой.
— Мне золотой крот попал, — добавил он весело и рассмеялся тому, что золотой крот — добрая примета, и, если кому попадет, тут уж дело надежное — счастье пойдет в руки. Только попадется он, может, из тысячи одному.
О разговоре я забыл и вспомнил лет через десять.
Копали картошку. Я заметил, как возле плетня поднимается земля, словно бы ее кто-то снизу бурил. Поддел холмик лопатой, откинул и удивился: там был золотистый, с красным отливом зверек. К тому времени я уже знал, что среди ворон и галок попадаются белые, бывают также белые мыши. Отчего же не быть золотистым кроту? Может быть, там, в земле, без света, он белым не получается?
Я был заворожен необыкновенным цветом зверька, горящим на солнце живым золотым самородком, — и забылся. А крот работал лапами так, что походил на маленькую машину — и в считанные секунды пропал в мякоти огородной грядки. Очнувшись, я пожалел: вдруг ушло мое счастье?
Теперь, вспоминая о прошлом, думаю: нет, не упустил я своего счастья. За много лет охоты и скитаний в лесу мне удалось заглянуть в кое-какие его тайны. Эти тайны приобщили к жизни зверей и птиц. А разве этого мало?
ПЕРВЫЙ ПОЛЕТ
В крыше теплицы выпало стекло. Пока собирался вставить, горихвостка там свила гнездо и снесла пять голубеньких в крапинку яичек. Стал раздумывать: застеклить — кладка погибнет, оставить так — огурцы вымерзнут. А тем временем в гнезде появилось шестое яичко. Раскинул: огурцы могут и не померзнуть, а тут — живая душа.
Вывелись все. Рты, как открытые кошельки, широко распахнуты. Родители с рассвета до темноты не успевают всякую насекомую живность туда кидать. И не зря, птенцы росли на глазах. Пятеро скоро вылезли из гнезда, стали бегать по грядкам, сами себе провиант добывать. Через несколько дней и совсем улетели. Только шестой все сидел.