Тау
Шрифт:
Как бы то ни было есть очень хотелось. Пришлось топать в магазин. Возвращаясь нагруженная, как мул, я все ждала этого чудного спасителя, но так и не дождалась. Следующие три дня я потратила на то, чтобы кое-как обеспечить себе более-менее комфортное житье. Все это время я курила, как паровоз, и ждала, когда же наконец-то начнут действовать слова моей заботливой покровительницы.
Тех денег, что я нашла, хватило едва ли на две недели. Правда, как только они закончились, то возникли снова чудесным образом в ящике под бельем. Это обнадеживало.
Прошел
Работала я, как пьяная, пальцы только и делали, что стучали по клавишам. Я засыпала за ноутбуком, и просыпалась от пищания его батареи. Новостей не было никаких.
Спустя еще два месяца роман был написан. Я решила отнести его в знакомое уже мне издательство, слава Богу, сколько я там отработала.
Меня встретили удивленными взглядами, лица были все знакомы. Никто со мной не здоровался, отскакивали, как от прокаженной. Ну, да, я же забыла, что я тут сумасшедшая. Как вселенная не позаботилась о том, чтобы выправить репутацию? Секретарша дрожащей рукой записала меня, посетовав, что сейчас редактора нет уже давно и издательство загибается.
Я ломнулась к директрисе. Та побледнела, увидев меня, как будто я — приведение.
— Здрассти, Диана Павловна, — улыбнулась я. Ради злорадства, я выбрала улыбку пострашнее.
— З-з-здравствуй — те, Святослава. Как ты тут? Какими судьбами? — тетка позаикалась и быстро взяла себя в руки.
— Да, вот зашла, хотела предложить вам свой роман, а тут говорят место редактора вакантно.
— Е-есть такое дело.
— Так вот, Почему бы нам не продолжить наше сотрудничество. Нам ведь было хорошо вместе, не правда ли?
Диана сглотнула.
— Было. Но, Святик, пойми. У тебя же выписка, и потом ты пропадала надолго. Мы звонили домой, когда нам понадоблися редактор. Никто не отвечал. А вот тут ты приходишь сама…. Честно я не знаю, что и думать. Ты была на лечении?
Я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.
— Диана Павловна, я закурю?
— Кури.
Я затянулась, затошнило и закружилась голова (только этого не хватало).
— Я не буду рассказывать вам, где я была. Скажем, я уезжала за границу. Если я вам расскажу, вы тут же вызовете скорую. В конце концов, Диана Павловна, вам же нужен редактор, очень нужен. Я вижу, я чую это. Так лучше будет проверенный, пусть не нормальный, но свой. Чем вы возьмете не пойми кого. На сколько я понимаю, после меня тут ненадолго задерживались мои коллеги.
— Честно говоря, да, — Диана сильно нервничала, — Они по полгода работали, потому что не выдерживали требований. При тебе было хорошо. На нас еще и кризис обрушился пришлось штат до одного редактора сократить, а одному тяжело, сама знаешь.
— Короче говоря, Диана, я твое спасение. Заметь, уже во второй раз, — лукавства во мне поубавилось, было очень тяжело говорить, тошнота и головокружение усиливалось, я затушила сигарету.
— Я подумаю, Свята. Тебя здесь все знают, но после той истории…
— Диана,
Глава 4. Любопытные известия
— Очнулись, матушка?
— Что? — я оглядела грязную больничную палату. На дурку не похоже, да и не вытворяла я ничего такого. Возле меня стоял доктор козлиной наружности. Козлиная бородка, узкое длинное лицо, рыжие волосы пышной шапкой, и две непослушные пряди торчком — винторогий козел, а не человек. Обращение мне его совершенно не понравилось.
— Где я, батюшка? — передразнила я.
Козлиный доктор обиделся.
— На сохранении, голубушка. Меня зовут Алексей Алексеевич, пока что я ваш наблюдающий врач.
— А лечащим у меня будет кто-то другой? — наивно спросила я.
— Что простите? — не понял "наблюдающий".
— Ну, раз вы просто "наблюдающий", значит должен быть еще и "лечащий", — пояснила я.
— Я смотрел вашу карту, у вас в анамнезе были психопатии.
— Да, истероидные. Я — буйная, предупреждаю, — улыбнулась я.
— А почему они были и как давно?
— Я немного дизориентирована во времени, но около полугода назад, никак не раньше. В конце концов, у вас есть карта, там числа есть. Почему? Потому что один подонок мне изменил с двумя подругами.
— Ох, — смутился доктор, — на счет карты вы правы. Вы застали его?
— Да. Это было давно, мне все равно, если честно.
— А где он сейчас?
— Мне трудно сказать.
— Как мне стало известно, он пропал.
— И черт с ним, — легкомысленно отмахнулась я.
— Вы его убили?
Я посмотрела в бесстыдные рыбьи глаза козлиного доктора и сказала:
— Доктор, я вас сейчас ударю, если вы не прекратите со мной в таком тоне разговаривать, потому как я никого пальцем не трогала. Пропал и пропал, я о его пропаже не жалею.
Рыжий сделал шаг назад, посмотрел на мои руки и сделал еще шаг.
— Спокойнее, пожалуйста, вам волноваться вредно теперь, а вы, девушка горчая, остыньте. Я быстренько справочки навел — не было вашего изменника…
— В смысле, он нигде не зарегестрирован, — уточнила я.
— Да, точно так.
— Так вот, уважаемый, — сказала я так, чтобы доктор понял: "уважаемый", это кровное оскорбление, а не комплимент, — то, что Комрад нигде не зарегестрирован, еще не знает, что его нет.
— Но на бумагах…
— Можете вашими бумажками под…. утереться… Больше бумажек, чище попа, — философски заявила я и откинулась на подушки с чувством выполненного долга.
Доктор открывал и закрывал рот, но не дышал.
— Не хамите мне, — обиженно отозвался он.
— Как вы ко мне, так и я к вам. Ну, лежала я в психушке, и что с того?! Не нравлюсь, передайте меня другому врачу. Вы мне тоже не нравитесь, — равнодушно сказала я.