Тау
Шрифт:
— Великолепнейшая Гайне, — сладко запел Гай, — Сама богиня Ясве собрала нас в путь возле ворот нашего родного города. При нас, кстати, был наш волшебный кот, где он?
— Я где-то тут его видел, — отозвался Тамареск, озираясь.
— Ваш кот еще спит, связанный, — Гайне махнула изящной ручкой в сторону.
— Этот кот волшебный, ей богу, ваша светлость, — сказал Тамареск.
— Это не важно, — отмахнулась младшая из младших, — объясните, что вам здесь надо?
Молодые люди молчали. Легенда с проповедью не прокатила, а говорить правду
— Видите ли в чем дело, милая Гайне.
— Я тебе не милая, грязный полукровка, — вспыхнула Гайне, бросив уничижающий взгляд на Гая.
— Мои друзья сказали вам чистую правду, мы идем по стопам откровения, которое снизошло на нашего друга Михаса и вот того кота. Мы двигались к дельте Хикона, чтобы разыскать место, где появился в ваших землях презренный Йодрик.
— Не произноси его грязного имени! — вскричала Гайне.
— Прошу прощения.
— Зачем вам это место?
— Наш волшебный кот должен пометить его.
— Как пометить?
Друзья переглянулись.
— Вы знаете чем коты помечают территорию? — осведомился Михас.
— Этот кот, первый живой кот, которого я вижу, — надменно призналась Гайне. Судя по всему, тот факт, что она никогда не видела кошек и котов раньше был предметом ее особой гордости.
— Так вот, — как можно деликатнее проговорил Гай, — наш кот должен… ну… излить себя на место появления этого Йодрика.
— Пописать?! — радостно вскричала Гайне.
— Да, — коротко ответил смущенный до крайности Гай.
— Развяжите их, это святые люди, они пришли отомстить за то, что когда-то совершил их земляк!
Друзей быстро развязали, кота развязали, разбудили и усадили на подушку на голове самого статного носильщика. Судя по напряженности лап Этока, он был очень напуган. Судя по напряженной задумчивости и закушенной губе носильщика дюжий силлиерих старался не заорать от боли.
В честь путешественников закатили пир, особого почитания был удостоен кот.
— Почему, объясните мне, други мои любезные, каждый раз нас признают святыми, а чтут кота? — сокрушался Гай, — Вот и теперь, эта принцесса смотрит на Этока, но я же… я же даже наполовину силлиерих, и красивее, и умнее, и… и…
— И ты запал на нее, — подвел черту Тамареск.
— Не тебе одному любить королев!
— Ну, допустим королевой она станет этак лет через сорок — пятьдесят, и не факт что всея Силлиерии, так глава клана, — флегматично отозвался Тамареск.
Гай тихо заскрепел зубами, встал и отошел к Гайне, которая сидела последней за женским столом. Отдельно стоял стол для девочек, все мужчины и мальчики сидели вместе, где-то на задворках праздника. Не смотря на свое высокое положение, друзья все равно сидели очень далеко от центра праздника. Тамареск и Михас наслаждались спокойствием, где-то рядом бродил кот. Тамареск наблюдал за Гаем и отмечал, что Гай боится Гайне, словно та допамятная богиня, или сверхценный артефакт.
Гайне относилась к нему высокомерно, как принято у силлиерихов, особенно с такими
— Уважаемый, — обратился к какому-то силлиериху Михас, — а почему ваш клан называется Рыжехвостые пумы?
— Давным-давно в глубокой древности, — начал тот, — в этих лесах жила рыжехвостая пума.
— Одна? — спросил захмелевший Тамареск.
— Совершенно одна, — авторитетно подтвердил силлиерих, — в каждом лесу раньше жил дух леса, который дал название своему клану. Когда наша мать Ионеску пришла в эти леса, чтобы родить от бога Тифаба первых наших братьев и сестер, то пума эта напала на мать Ионеску. Хоть мать наша и была на сносях, но она смогла победить пуму, и из ее шкуры сшила первые гамаки для своих детей.
— Какая романтическая история, — вздохнул Михас.
— Это еще не все. Дух побежденной пумы был очень зол, и подговорил других духов леса. Те насылали на нас страшные беды, но мы справлялись, и все благодаря нашим мудрым матерям. Когда дух увидел, что мы сильнее, он смирился и стал покровительствовать нам. Раз в год мы приносим ему в жертву самую младшую из младших принцесс нашего клана.
— Ооо, — протянул Михас, — и принесение в жертву уже было в этом году?
— Еще нет. Я слышал, что наша старшая мать, хочет принести жертву сегодня, и в вашу честь тоже. Такие велики люди не балуют нас своим присутствием.
Друзья переглянулись и тут же встали. Они отыскали Гая в толпе и все ему объяснили.
— Я не знаю, как можно увести ее из-за стола, но это надо сделать как можно скорее, — задумчиво сказал он.
— Эток! Эток нам поможет! — радостно вскричал Тамареск.
Они стали звать кота. Эток явился недовольным, видимо его отвлекли от какого-то важного дела.
— Эток, ты должен нам помочь! — взмолился Тамареск.
— Вот, тоже мне новость, — отозвался кот, — я все время вам помогаю.
— Сегодня в нашу честь собираются принести жертву, человеческую, а черт, короче, в жертву принесут Гайне, — скороговоркой проговорил Тамареск.
— Это их дело, мы не имеем права вмешиваться.
— Слушай ты, скотина говорящая, — Тамареск тряхнул кота за шкирку, — если ты нам не поможешь, я тебя самого в жертву принесу.
— Но тогда ты не узнаешь прав ли господин Михас.
— К черту, к черту, к черту! Слушай сюда, чудовище, ты сейчас подходишь к Гайне и под каким-то предлогом выманиваешь ее из-за стола и ведешь к реке, туда где остались наши кареты.
— А они точно там? — спросил Михас.
— Да, я уточнял, — огрызнулся Тамареск, — понял меня, Эток?
— Понял, хозяин, понял, но я не понимаю зачем вам эта девчонка.
— Просто мы не любим, когда в нашу честь убивают красивых женщин, — коротко пояснил Тамареск. Эток недоверчиво смотрел на хозяина.
— Эток, Гайне… я влюблен в нее. Кажется, это любовь с первого взгляда, — виновато пояснил Гай.
— Так бы сразу, — сказал кот, отряхиваясь.