Тау - ноль

Андерсон Пол Уильям

— Когда-нибудь, когда будете не на дежурстве, загляните ко мне в каюту — позанимаемся, — предложила она.

— Я бы с удовольствием, — ответил он, оглядывая ее с головы до ног, но мы с Ингрид сейчас…

— Ну да, конечно. Я это в шутку. Ну, почти в шутку. Похоже, у меня скоро тоже будет постоянный партнер.

— Правда? Кто, если не секрет?

— Элоф Нильсон. — Она подняла руку. — Нет, не надо мне ничего говорить. Он не Адонис, это верно. И ведет себя иногда не лучшим образом.

Но у него великолепный ум, лучший ум на корабле, по-моему.

Слушая его, невозможно соскучиться. — Она отвела взгляд. — И он тоже очень одинок.

Реймон некоторое время стоял молча.

— Ты очень хорошая, Джейн, — сказал он. — У нас с Ингрид здесь встреча. Почему бы тебе к нам не присоединиться?

Она склонила голову набок.

— Ей-богу, ты все-таки прячешь человеческую душу под шкурой полисмена! Не бойся, я не выдам твою тайну. И я не останусь. Уединения нелегко добиться. Пока у вас есть такой шанс, наслаждайтесь им.

Она махнула рукой и ушла. Реймон смотрел ей вслед, потом перевел взгляд на воду. Он так и стоял, пока не пришла Линдгрен.

— Прости, что задержалась, — сказала она. — Сообщение с Луны. Еще один идиотский запрос, как у нас дела. Я определенно обрадуюсь, когда мы уже выберемся в Большую Глубину.

Она поцеловала Реймона. Он едва ответил на поцелуй. Линдгрен сделала шаг назад, облако беспокойства набежало на ее лицо.

— В чем дело, дорогой?

— Как ты считаешь, я чересчур жесткий? — напрямик спросил он.

Она не смогла ответить сразу. Флюоресцентный свет сиял на ее соломенных волосах, ветерок от вентилятора слегка шевелил их. От арки входа доносились звуки игры в мяч. Наконец она произнесла:

— Почему ты спрашиваешь?

— Одно замечание в разговоре. Собеседник хотел сделать мне приятное, но это все равно было немного больно.

Линдгрен нахмурилась.

— Я тебе уже говорила, что ты нажимал сильнее, чем мне бы хотелось, в тех нескольких случаях, когда ставил кого-нибудь на место. На корабле нет ни дураков, ни злонамеренных, ни саботажников.

— Разве я не должен был велеть Норберту Вильямсу заткнуться, когда он принялся осуждать Швецию на мессе? Такие вещи могут кончиться весьма плачевно. — Реймон опустил сжатый кулак на ладонь другой руки. — Пока нет нужды, нет потребности в военной дисциплине. Пока. Но я видел столько смертей, Ингрид. Может наступить время, когда мы не сумеем выжить, если не будем действовать как единое целое.

— Да, быть может, это понадобится на Бете-3, — признала Линдгрен. Хотя роботы не сообщили никаких данных, свидетельствующих о разумной жизни. В самом крайнем случае мы встретим дикарей, вооруженных копьями. И вовсе не обязательно, что они будут враждебно к нам настроены.

— Я думал о таких опасностях, как бури, поломка корабля, болезни — и Бог весть что еще. Это целый мир, который не является Землей. Или о возможной катастрофе. Я не уверен, что современный человек знает о вселенной все.

— На эту тему уже говорилось слишком много.

— Да. Она стара, как космические полеты; даже старше. От этого она не становится

менее реальной. — Реймон искал нужные слова. — То, что я пытаюсь сделать… Я не уверен. Наша ситуация не похожа ни на одну из тех, в которых я бывал. Я пытаюсь… как-то… поддержать и сохранить идею власти. Большей, чем простое послушание правилам и офицерам. Власти, которая имеет право приказать что угодно, приказать человеку умереть, если это спасет остальных… — Он всмотрелся в озадаченное лицо Линдгрен и вздохнул. — Нет, ты не понимаешь. Ты не можешь понять. Твой мир всегда был добр.

— Может быть, ты сможешь мне объяснить, если повторишь несколько раз иными словами. — Она говорила мягко. — И, может быть, я тоже смогу сделать что-то понятным для тебя. Это будет нелегко. Ты никогда не снимал свой панцирь, Карл. Но мы постараемся, правда? — Она улыбнулась и хлопнула его по стальному бедру. — Прямо сейчас, глупышка, мы не на дежурстве.

Искупаемся?

Она выскользнула из одежды. Он смотрел, как она идет к нему. Ингрид нравилось заниматься спортом, а потом загорать под лампой. Результатом были полные груди и бедра, тонкая талия, длинные стройные ноги и загар, красиво оттенявший ее светлые волосы.

— Бог мой, какая ты красавица! — сказал Реймон низким гортанным голосом.

Она сделала пируэт.

— К вашим услугам, добрый сэр — если вы меня поймаете!

Четырьмя огромными прыжками, какие были возможны только при пониженной гравитации, она добралась до конца трамплина для ныряльщиков и прыгнула в воду. Ее падение было медленным, как во сне. Тут можно было бы устраивать воздушный балет. Когда она нырнула, выплеснувшаяся вода на несколько мгновений застыла кружевным узором.

Реймон вошел в бассейн с другой стороны. Плавание при таком ускорении корабля мало чем отличалось от обычного, земного. Ингрид Линдгрен однажды сказала, что дом человека — весь космос.

Сейчас она резвилась, ныряла, увертывалась, снова и снова ускользала от Реймона. Их смех отражался эхом от стен. Когда наконец он загнал ее в угол, Ингрид обняла его за шею, приблизила губы к его уху и прошептала:

— Вот ты меня и поймал.

— Мм-гм. — Реймон поцеловал впадинку между ее плечом и горлом. Он почувствовал сквозь вкус воды запах живого девичьего тела. — Бери нашу одежду и пойдем.

Он легко нес шесть килограммов ее веса на одной руке. Когда они оказались одни в лестничном колодце, он приласкал ее свободной рукой. Она отбрыкнулась пятками и захихикала.

— Сластолюбец!

— Мы скоро снова окажемся в нормальной гравитации, — напомнил он ей и стал спускаться вниз на офицерский уровень на скорости, на которой на Земле они бы сломали шеи.

…Через некоторое время Ингрид приподнялась на локте и встретилась взглядом с его глазами. Была полутьма. Вокруг двигались тени, окрашивая ее в два оттенка — золото и янтарь. Она очертила пальцем профиль мужчины.

— Ты великолепный любовник, Карл, — пробормотала она. — У меня никогда не было лучшего.