Тартан
Шрифт:
Я благоразумно принял этот мудрый совет к сведению и перестал ломать голову над названием.
Рианнон, к слову, была удивительной женщиной, которая обладала чертами, незаменимыми для каждой хозяйки винтажного паба. У неё была приятная улыбка, смешинка во взгляде и мягкий, почти волшебный, акцент. Кроме того она просто великолепно заваривала чай. А это такая редкость в наше время!
Но больше всего я ценю её заведение не столько за кухню и обслуживание, сколько за стабильный вайфай и возможность занимать тихий столик в углу.
Две
Но я не жалуюсь. Мои книги хорошо продаются. Конечно, хуже, чем могли бы, но нет предела совершенству.
Обычно я работаю в пабе до пяти часов вечера, после чего возвращаюсь домой, сделав небольшой круг через парк. Однако сегодня я специально отложил все дела для того, чтобы встретиться здесь со своим литературным агентом Рори Маккенной, который безбожно опаздывал на целых двенадцать с половиной минут.
Вопиющая наглость и неуважение!
Испытывая ярость, стыд, негодование и обиду одновременно, я нервно постучал пальцами по столешнице, вздохнул и скрепя сердце взял в руки телефон. Терпеть не могу звонить, если время звонка не было согласовано заранее. На мой взгляд это крайне грубо, бесцеремонно и практически равносильно тому, чтобы ворваться без стука в чью-то спальню, играя при этом на волынке и отплясывая ирландскую джигу.
К счастью, Рори избавил меня от неловкости. В тот момент, когда я уже занёс палец над кнопкой вызова, он влетел в кафе, сверкая лысиной и размахивая во все стороны мокрым цветастым зонтом.
Увидев меня, он радостно прокричал приветствие прямо с порога, пока хозяйка помогала ему избавиться от пальто и зонта. Я вежливо кивнул в ответ и отвернулся к окну.
Обычно отсюда виднелась улица с унылыми однотипными домами и несколько магазинчиков, торгующих книгами и всякой чепухой для дома. Но сейчас всё было подёрнуто пеленой дождя. Словно кто-то плеснул на город белил и перемешал в бесформенную серую кляксу.
Как не вовремя! А ведь я специально не стал брать из дома зонт, положившись на утренний прогноз погоды.
Пока я мысленно отчитывал работников метеорологической службы «Би-Би-Си», до моего столика наконец-то добрался Рори.
– Дружище, у меня для тебя отличные новости!
– сказал он, со скрипом отодвигая соседний стул.
– Есть одна киностудия в Штатах - не буду произносить её название вслух, ты наверняка и так догадался, - так вот, их заинтересовал твой роман!
– Который?
– уточнил я, открывая «Молескин» и вооружившись механическим карандашом. Не понимаю, почему некоторые люди предпочитают писать сразу ручкой. Ведь весь смысл приобретать дорогой блокнот с хорошей итальянской бумагой заключается в том, чтобы иметь возможность стирать написанное столько раз, сколько это необходимо.
Вместо ответа, Рори тяжело дыша взгромоздился на стул, придвинулся поближе
– Прости, но я не понимаю твою пантомиму, - процедил я сквозь зубы, пытаясь справиться с охватившим меня раздражением.
– Так который?
Лысина Рори, успевшая высохнуть с момента его появления в пабе, снова покрылась испариной.
– Последний, - неловко ответил он, тревожно сглотнув.
– Насколько последний?
– нахмурился я, мысленно уже предвкушая самый худший из всех возможных ответов.
– Э-э-э… самый последний?
– неуверенно произнёс Рори.
Судя по истерическим ноткам, проскользнувшим в его голосе, он был жутко взволнован. И наверняка что-то не договаривал, как делал всякий раз, когда собирался втянуть меня туда, куда я втягиваться совершенно не собирался.
Я отметил и учащённое дыхание, и капельки пота, которые теперь покрывали не только лысину, но и виски, а затем вздохнул и угрожающе захлопнул «Молескин».
– Ты что, показал им черновики!
– возмущённо воскликнул я.
– Да как ты мог?
Меня просто переполняло от негодования. Словно где-то под рёбрами усиленно заработали меха огромной кузницы, которые распаляли моё возмущение с каждым новым ударом сердца.
В ушах зашумело, и я вцепился пальцами в край стола, чтобы не потерять равновесие. Очертания паба опасно покачнулись, и на мгновение мне показалось, что мы находимся уже не в городе, а на борту корабля, попавшего в шторм.
Я потерял ощущение реальности ровно тех пор, пока Рори не всучил мне стакан ледяной воды.
– Вот, держи-ка, приятель, - заискивающе пролепетал он, придерживая меня за руку на всякий случай.
– Вот так. Пей, станет легче.
Я осушил стакан, не задумываясь, и только после этого сумел немного прийти в себя. Ощущение качки исчезло. Паб пришёл в прежнее стабильное положение, и я в полной мере осознал себя сидящим на стуле за любимым столиком в углу.
– Уф, ты уж не пугай меня так больше!
– сказал Рори, заботливо похлопав меня по руке. Впрочем, заботы в его голосе я почему-то не услышал.
– Чуть сердце из груди не выскочило! Знаю-знаю, ты всего этого не любишь, но прежде, чем заводиться, пожалуйста, дослушай меня до конца.
– Я не просто не люблю этого, Рори, - вздохнул я, потирая виски.
– Я терпеть этого не могу! О чём не раз тебе говорил.
– Говорил, - подтвердил Рори, кивая.
– Говорил. Но я не могу упустить такую возможность! Клянусь, ты изменишь своё мнение, как только услышишь подробности.
– Делиться сюжетными наработками - это дурная примета, - мрачно произнёс я.
– Когда так поступил мой предыдущий литературный агент, с ним произошло нечто ужасное.
Я намеренно произнёс это как можно более драматично. С тем таинственным придыханием и мистическим полушёпотом, каким обычно произносят роковые пророчества. Судя по тому, с каким ужасом вытаращился на меня Рори, получилось у меня весьма недурно.