Тарси

Афанасьев Валерий Юрьевич

Миша был водителем, который работал на обоих супругов. Зарплату платила ему Блидевская из своей конторы, но адвокат упорно считал его своим персональным водителем. Блидевский сам машину не водил, да и прав у него не было.

И адвокат, и его жена старательно окружали себя блеском внешнего лоска. Но весь это лоск был таким же поддельным, как и вся их жизнь. Помощники, охранники, сотрудники менялись у Блидевских с непередаваемой скоростью. Постоянно работал только молчаливый флегматичный Миша.

Адвокат выскочил в вестибюль и забегал по периметру лобби, грызя ногти и распинывая по грязному полу

попадающиеся под ноги шмотки и осколки мебели. Техничка утром уже не пришла. Убирать мусор было некому. Внезапно адвокат высоко взвизгнул и запрыгал на одной ноге. Допрыгав, он плюхнулся на остатки кресла из красного дерева. Обеими руками он обхватил стопу в грязном модельном ботинке и жалобно заскулил. Он со всего маху умудрился пнуть тяжелое каменное пресс-папье, выпавшее из специального ящичка в дорогущем столе из красного дерева. Зловредная каменюка отлетела в одну сторону, а адвокат упрыгал в противоположную.

Старик поспешил к ноющему адвокату.

– Пойдемте ко мне. Я вам из холодильника лед приложу. Легче будет.

– Сука, тварь неблагодарная. Вокруг такое происходит, а она в очередной раз поиздеваться надо мной решила. Мразь такая. Чтоб она сдохла с риэлторами своими. Коза драная.

Жена адвоката владела собственным риэлтерским агентством. Успешная бизнес-вумен постоянно конфликтовала со своим менее успешным супругом. Супружеская война периодически выплескивалась из их квартиры. К сценам на парковке и в подъезде все уже привыкли, но были и более драматичные события в сериале, который смотрел дед из своего аквариума. Например, сразу после Новогодних праздников весь дом и окрестности наблюдали, как адвокат бегает в махровом банном халатике и шлепанцах на босу ногу, подбирая из грязного подтаявшего снега свои костюмы и рубашки. Но Блидевский не остался в долгу. Он порезал колеса ее машины в какой-то самый неподходящий момент и уехал с Мишей. Встрепанная раскрасневшаяся Блидевская в панике бегала, маша руками и выкрикивая матерные ругательства, по парковке и двору дома. От нее тогда досталось и охранникам, и консьержам, и дворникам, и даже председателю ТСЖ. Периодически война перемежалась трогательными перемириями. Тогда супруги ходили за ручку и оказывали друг другу всяческие знаки внимания.

Старик помог хромающему уже на обе ноги адвокату добраться до своей кондейки и усадил его на топчан.

– У вас камеры работают?

– Да конечно, - опешил дед. Вопрос адвоката выбил его из колеи, он просто не ожидал такого.

– Вы свидетелем будете. Я их раком поставлю. Они нарушили все нормы эксплуатации зданий. Да! Я потерпевший. Они не просто не обеспечили безопасные и комфортные условия для проживания, они создали условия опасные для жизни и здоровья граждан. Это преступная халатность. Нет, они намеренно это сделали. Это косвенный умысел, - глаза адвоката уже блистали праведным гневом.

Но разогнаться ему не дали.

– Э, батон. Че за херня. Домой пусти, - на входе в аквариум стоял крупный подросток в широченных приспущенных штанах и распахнутой теплой парке со сложноописуемым узором.

– Ты как с отцом разговариваешь, сопляк?
– адвокат повернулся всем телом к подростку.

Это был его четырнадцатилетний сын Кирилл.

– Че ты опять напрягаешься? Опять мозги плющить будешь?
– на детском

лице подростка появилась страдальческая гримаса.

– Нет. Вы посмотрите на него. Ты где был, придурок? Опять пьяный? Мне снова за тебя в школе краснеть, бестолочь?
– распалялся адвокат.

– Ты че, аще попутал? Че ты гонишь? Батон, сейчас каникулы у нас. Весенние каникулы,- искренне возмутился подросток.
– Мы у калоши два дня зависали. Музыка там, культура всякая. Сами с моей биологической матерью хотите, чтоб я культурно развитым был и вас не позорил.

Адвокат подскочил к нему вплотную.

– Не смей так маму называть, дебил! Ты как к родителям относишься? Скотина неблагодарная!

Подросток нависал над тщедушным адвокатом. Не нужно было смотреть на носы, что бы понять, что в подросте нет ни грамма от Блидевского. Подросток уже в четырнадцать лет значительно превосходил его по комплекции. Широкие плечи и мощные конечности вкупе с блондинистыми волосами разительно контрастировали с лысеющим тщедушным брюнетом Блидевским.

– Ты меня просто домой пусти, мне переодеться надо. Мы сегодня в клуб идти хотели. Я дверь открыть не могу.

– Фу, как пивищем то разит. Мамашу-идиотку свою спроси.

– Ну, че ты опять начал, - загундел подросток.
– Ну, баночку выпил. Че такого? Че домой теперь не пустишь?

– Мамашу-идиотку свою спроси.

– А вы опять, что ли до развода поссорились? Во шиздец то. А я чего?

– Ты вообще дома должен был спать, придурок. Носит тебя где-то.

– Ну как спать. Я еще не ложился. Дверь откроешь, тогда посплю часок другой. А вообще-то меня люди ждут.

– Не открою дверь. Твоя биологическая гнида замки опять поменяла. Я по ее милости на перекладных из Питера только сейчас добирался. Машина, видите ли, ей нужна.

– Слышь, а че тут у вас? Война что ли была? Стреляют везде. Тачка сгоревшая во дворе. Тут все замусорено.

– Тупой ты, как твоя мамаша. Эпидемия вокруг. Люди с ума сходят и убивать начинают. Ничего на улице не заметил.

– А че замечать-то? Нас Каркуша возит, а он вечно обдолбанный. Ну, че? За мной скоро приедут.

– Даже не скоро, даже сейчас можешь катиться, дармоед.

Оба члена скандальной семьи внезапно застыли в молчании. На пороге появилась мандель из дорогой квартиры. Она куталась в теплую курточку. У фифы был встревоженный и, вместе с тем, надменный вид, еще можно было сказать, что она выглядела растерянной.

– Простите, а Игорь не подъезжал? Я никак ни до него, ни до охранников дозвониться не могу.

– Нет миленькая. Не было его, точно не было. Задерживается, наверное, - ответил старик.

– Как задерживается? Утро уже. Игорь вообще очень обязательный человек. Настоящий мужчина.

Ответом ей был богатырский храп из салона магии. Все не сговариваясь, повернули головы в сторону открытой металлической двери. Громовые трели опять повторились.

– Э, слышь, дед. Ты че, там бегемота прячешь? Вместо охранной собаки, епть, - подросток глумливо заржал.

Старик бросил гневный взгляд на подонковатого недоросля.

– Человек там. Казарян. Горе у него. Семья пропала. Его избили и ограбили, а семья пропала. Так убивается бедный, - старик сокрушенно покачал головой.
– Всю ночь он не спал.