Тарси
Шрифт:
– Снедайте, чем бог послал!
– А сами-то что?
– Бог не велел, старообрядцы мы.
– Ну-ка, папаша, опрокинь-ка стопочку!
– и Стечкин с глушителем уставился на лоб хозяина. Попытку хозяйки запричитать остановил такой же ствол, направленный на неё Муртаевым.
– Давай-давай! Старовер, говоришь, а щепотью крестишься.
– под тяжёлым взглядом Сергея, хозяин маханул стопку.
– Мать! Прикрой занавесочку!
– сказал Сергей.
– И марш за печку.
Муртаев и Васильев заняли позицию у дверей. Через пять минут хозяин упал лицом в тарелку с картошкой. Сергей положил его на пол. Скрипнула дверь и вошедший получил рукояткой
– Оружие положи! Где третий!
– Веревки готовит.
– Зови!
С третьим пришлось немного повозиться и прострелить ему коленку.
– Ну, братья-разбойнички! Где мои люди? Молчать не рекомендую! Тишина...
– и выстрелил в коленку второму. То заорал, что за сараем есть яма, там.
– Зачем?
– Американцы хорошие деньги платят с головы. Советы кончились, Россия кончилась, а деньги платят только американцы. Мы - кондовые, сибиряки, с Ермаком сюда пришли. Всех переживем.
– А, вот это ты врешь, как и твой папаша. Дедушка твой из Пскова, скобарь. Сюда попал не добровольно, а по приговору, за то, что полицаем служил. И такое же говно вырастил. Я твоего папашу спецом проверял, ещё в 86-м, ты тогда совсем махонький был, но яблоко от яблони недалеко падает. Уж больно гладко врал твой папаша.
Подошла вся группа, вытащили из ямы всех троих, все перемазанные дерьмом, избитые, Дарью насиловали много раз.
– Хоронить не станем, сама закопаешь, и уходи отсюда, чтоб духу твоего здесь не было.
– сказали вдове.
Уходили так же быстро, как пришли, но после отрыва, сбросили скорость движения, так как освобождённые силёнок имели маловато. Через несколько часов передали их Саньке, и прибавили скорости. Быстрое движение не настраивало на размышления, проверка кончилась ничем. Надо будет расспрашивать Кудрявцева и Захарова. Было два варианта: бандитам было всё равно, кто попал в их руки, или девчонка чиста. Хотя, может быть, она бы и не дожила бы до передачи её американцам. Против этого говорило то обстоятельство, что быстрого освобождения не последовало. Судя по словам среднего сына, они сообщили о задержании группы четыре дня назад. Если бы её искали, то среагировали бы. Ладно, жаль, конечно, что нет абсолютных доказательств, но, что есть, то есть.
Позиция встретила их тишиной, но, на их щелчки сразу же ответили. Из караулки появились люди, подав условленные визуальные сигналы. Николай доложил, что за время отсутствия происшествий не случилось, за исключением, но об этом доложит Михайлов.
– Как прошло?
– Чисто, но не без неприятностей.
– Михайлов просил сразу к нему зайти.
– Поесть сообразите!
– Через полчаса будет готово, товарищ командир.
Сергей пошёл освещенными коридорами к кабинету Михайлова. Тот спал, Сергей толкнул его в плечо.
– Приветствую! С возвращением. За время Вашего отсутствия сумели восстановить связь с Народной.
– Что это?
– Такая же батарея, как и наша. Раньше мы дивизионами назывались, а теперь батареями. Ну, это чтобы денег не платить. Сами понимаете. Должность была полковничья, а на новой технике, так и генеральская. А так - майор командует.
– Связь какая?
– Кабельная!
– Как нашли?
– Ну, она всегда была, вот только отключилась вместе со всей связью, почему-то. Исполняли Ваше приказание по поводу проверки всего, что может работать на излучение или приём. На первой и двадцать четвертой позициях нашли две нештатные антенны. Когда и кем установлены - выяснить не удалось. Нет никаких отметок
– Хорошая новость!
– Но, тащ полковник, как передать то, что они делают?
– Где находится Народная!
Михайлов подошёл к карте на стене и показал место. Стрельников измерил расстояние: 456 километров по прямой.
– Как туда людей доставляли?
– Двумя Ми-26-ми.
– То есть: топливо там есть?
– Было. Можно спросить. Но кто поведёт вертолёт? У нас ни лётчиков, ни техников. Раньше были... Впрочем... Захарова ко мне!
– рявкнул он дежурному. Прибыл заспанный капитан Захаров.
– Палыч! Ты на какой вертолёт учился в позапрошлом году?
– На 28-й!
– Вот, Сергей Петрович: техник.
– Ну, а вертолётчик у меня есть! Где расписание спутников?
– Вот, но оно старое, как смерть!
– Что делать! Новее нету, и хрен где получишь!
Наблюдение за районом было плотным. Единственное приличное окно было между 20-ю и 22-мя часами. Днем всё было забито плотно.
– Херово!
– заметил Михайлов.
– Обсуждение переносится на несколько дней. Вертолётчик ещё не здесь. Может быть, воспользуемся парой тройкой других окон, с посадкой. Не нам решать. Ладно! Спасибо, Борис Павлович. Порадовал.
– Служу... Служу Советскому Союзу, товарищ полковник!
За завтраком Сергей отдал распоряжение переодеть всех вновь прибывших, тщательно осмотреть их форму и личные вещи на предмет посторонних включений, и дальше нижней караулки не пропускать. Тех, кто прибудет с группой Хабарова, внимательно осмотреть, оказать медпомощь, полностью взять все анализы, вплоть до химсостава крови, одежду и личные вещи осмотреть и сжечь в мусоросжигателе. События разворачивались так, что допускать малейший риск совершенно не хотелось. Через двое суток появился Хабаров. Доложил, что происшествий не случилось, но отметил появившегося дрона со стороны Свердловской области. Видимо, лесничество посетили, и надо усилить наблюдение в том направлении. Сергей согласился с ним, и в направлении Сосьвы направили маневренную группу из четырёх человек. Пошли двое 'ленинградцев', уже там бывавших, и двое солдат из взвода охраны. Через неделю их сменят.
Врач доложил о результатах осмотра Кудрявцева, Захарова и Антиповой. В крови Кудрявцева и Захарова - обнаружены следы сильнодействующего лекарства, у Антиповой след удара тяжёлым предметом по голове. Кровоподтёки нанесены одним предметом, видимо резиновой палкой, имевшей характерную отметину в верхней части. У Захарова перелом двух пальцев левой руки, у Антиповой множественные разрывы вагины и ануса, следы спермы четырёх человек. Одежда проверена и распорота по швам, ничего не обнаружено. Врач рекомендовал перевести Антипову в помещение взвода связи, где было шесть женщин. Сергей внимательно прочёл заключение капитана медицинской службы.