Таро Люцифера
Шрифт:
— Ну?! — не выдержал Примак.
— Я подойду к машине. И ты мне в окошко передашь двести баксов. Иначе я развернусь и уйду. Пусть твой банкир тебя на бабки ставит, мне пофигу.
— Какие, на хер, двести баксов!!! У меня уже мозги кипят от тебя!
— Долг за тобой, Леонардо.
— Какой, на хер, долг?!
— За троллейбус. Я сегодня ментам заплатил из своих. Нас же не за красивые глазки из клетки выпустили.
— А-а-а… Ты об этом. — Голос Примака сник. — Отдам я тебе эти несчастные двести баксов.
— Вот и договорились! Жду через час.
— А если…
Корсаков повесил трубку.
Кроны
На веранде ресторана гуляла свадьба. Судя по тостам и музыкальному сопровождению, браком сочетались отпрыски двух провинциальных кланов. Официанты по очереди выбегали перекурить на крыльцо, чтобы глотнуть воздуха и хоть немного отдохнуть от праздничного барства клиентов.
Корсаков, сидевший на скамейке в самом темной уголке палисадника, имел счастье наблюдать эвакуацию первой партии гостей, не выдержавших застольных перегрузок.
Сначала из ресторана вынесли тело в белом пиджаке и погрузили в салон «мерса». Потом, сопя и толкаясь, восемь человек выволокли упирающегося толстячка без пиджака. Гость, очевидно, был важной персоной, потому что тащили его весьма вежливо. Сопротивлялся он до последнего, в джип лез, как Иван-дурак в печку: растопырив руки и ноги.
Отчаянным усилием ему удалось вырваться и растолкать мучителей. Толстяк с хряком рванул до пупа рубашку и замер в позе борца сумо. Дышал он, как кабан на фоксов: сипло и яростно. Начать следующую часть застолья — легкий мордобой среди своих — почему-то никто не решился. Толстяк с торжествующим видом выпрямился, сунул руку в задний карман брюк. Мучители в страхе отпрянули. Мужчина хищно оскалился. И вдруг, озарившись по-детски счастливой улыбкой, швырнул в воздух пачкой купюр.
— Гуляй, рванин-а-а! Все пропьем, Урал не опозорим! — заорал он в московское небо.
Осыпаемый долларовым конфетти, толстячок рухнул бордовым лицом в арбатскую землю.
Гости гурьбой бросились к телу и волоком потащили к машине.
— Шарман! — оценил Корсаков.
Он выбрал эту скамейку как самое незаметное и тихое место, в двух шагах от Гоголевского, где можно было спокойно дождаться Леню. Оказалось, жизнь била ключом не у него одного.
В ресторане врубили плясовую в исполнении «Любэ», и свадьба поскакала, затопала и загугукала дальше.
Корсаков полез в карман плаща за сигаретами. Рука наткнулась на плоский футляр.
Он достал его, отщелкнул крышку. Внутри находилась колода карт, больше обычных, размером примерно с почтовую открытку.
Ему доводилось видеть карты Таро, один комплект он даже изготовил сам по заказу профессиональной гадалки, но те, что сейчас он держал в руках относились к какой-то редкой разновидности Таро. Прежде всего, поражала необычная цветовая гамма: серо-фиолетовая — отталкивающая, как кожа трупа. Гравюры, безусловно, были выполнены мастерски, но в странной, совершенно не характерной для карт манере. Игорю пришло на ум, что заказ выполнял сам Иероним Босх. Трудно было догадаться, что символизировали изображения на картах. Но к светлой стороне бытия они явно отношения не имели.
Корсаков посмотрел на рубашку карт.
Козлоногое чудище восседало на камне в форме человеческого
— Бафомет [25] .
Стоило произнести в слух имя одного из воплощений Люцифера, и сразу же сделалось неуютно. Показалось, что в затылок уткнулся чей-то пристальный недобрый взгляд.
Сначала шорох прокатился по листве, а потом кроны дрогнули от неожиданно налетевшего порыва ветра. В ресторане неожиданно оборвалась музыка, на улицу выплеснулся вал возбужденных голосов.
25
Бафомет — ослиноголовая культовая фигура рыцарей Тамплиеров, козел шабаша в средневековом колдовстве, — происхождение которого неизвестно.
В ранних изображениях, он обычно представлялся приподнятым над троном или трехногим табуретом, окруженный исступленными женщинами.
Теодор Реусс, посвященный во Франкмасонский орден около 1900 года и принимавший участие в посвящении Рудольфа Штейнера, а также основатель и Великий Магистр О. Т. О. (Ordo Templi Orientis), описывал Бафомета, как андрогинное существо, состоящее из субстанций всех элементов, и иногда тем, чьей сущностью было «проявление или отображение мира существ, созданных небесным дыханием».
Е. П. Блаватская видела в Бафомете экстрасенсорную сущность, психическое силовое поле, в ее терминологии — «духовная магия», — каббалистическое орудие Великой Силы.
Современные маги и ведьмы поклоняются ему как главному колдуну, воплощению экстатического наваждения и инстинктивной мужественности.
Корсаков поежился и от греха подальше спрятал карты в футляр, а его сунул во внутренний карман плаща.
Из-за угла показалась фигура грузного человека в милицейской форме.
— Накаркал! — проворчал Корсаков.
Место, где он сидел, в местной географии обозначалась как «Пьяный дворик». К скамейке у веранды ресторана «Арбатский дворик» с Арбата приходили по-быстрому распить бутылочку, иногда отсюда же посылали за второй и последующими. Если отделению милиции требовалось выполнить план по штрафам за распитие в неположенном месте, то не было ничего проще — подходи в «Пьяный дворик» и пакуй нужное количество клиентов.
— Мужики, я предупреждал! — грозно прорычал мент, вглядываясь в темноту.
— Сергей Семенович, это я, Игорь.
— А ты, артист, — сбавил обороты участковый. — Один?
— Один.
Бутылка коньяка стояла рядом на скамейке, Корсаков снял с головы «стетсон» и накрыл ее. Бутылка спряталась под шляпой целиком.
Участковый свернул с тротуара и, шаркая ногами по траве, подошел к скамейке. Бросил взгляд на веранду ресторана, где еще не затих скандал.
— А там что сегодня?
— Вроде, свадьба, — ответил Корсаков.
— Надеюсь, не твоя?
— Не дождетесь, — хмыкнул Корсаков.
Участковый положил ему руку на плечо.
— Такие дела, Игорь, — невпопад, выдал Сергей Семенович.
Грузно осел, не убирая руки с плеча Корсакова. Корсаков покосился на него и увидел, что участковый тяжко пьян. Форменный китель распахнут, рубашка расстегнута на груди, галстук болтался на защелке. Крупное, мясистое лицо блестело от алкогольной испарины.
— Такие дела, — повторил Сергей Семенович и сербнул носом.