Таро Бафомета
Шрифт:
– - Понятно, - протянула девушка, - кстати, Владик звонил. Он в Питере. Забудь, говорит, что мы знакомы. Вот так-то.
– - Тебе обидно?
– - Нет, - она качнула головой, - мне все равно. Даже странно как-то.
Повесив душ Анюта вышла. Корсаков пустил холодную воду, постоял под ледяными струями, ощущая, как тело наполняется бодростью. Правда, одновременно заныли ссадины и ушибы, но это не страшно - значит действительно живой.
Комната была такая большая, что стены лишь угадывались в темноте. Трехсвечный подсвечник, стоявший на туалетном столике, отражался
Завернутый в полотенце он напоминал римского патриция, приглашенного на ужин к гетере. Анюта, в серебристом струящемся по телу кимоно, сделала шаг навстречу. Волосы она успела убрать в высокую прическу и теперь настолько напоминала портрет Анны Белозерской, что Корсакову показалось, будто портрет ожил. Если бы она сейчас присела в книксене и сказала: не соблаговолите ли присесть, милостивый государь, Игорь не удивился бы.
– - Классно я придумала, да?
Очарование пропало. Вздохнув, Корсаков взял ее за руку и припал к тыльной стороне запястья губами.
– - Искренне восхищен, сударыня, - он почувствовал, как дрогнула ладонь девушки в его руке.
Повисло неловкое молчание. Наконец Анюта высвободила руку, тряхнула головой.
– - Да ладно. Присаживайся. У меня есть заливная рыба и ромштексы. И еще я сделала салат из помидоров. Вино будешь?
– - Можно и вина, - Корсаков присел к столу, развернул салфетку и положил ее на колени, - "Дом Периньон" шестьдесят восьмого года меня устроит.
– - А у меня только "Мартини", брют и водка, - смутилась девушка.
– - Я шучу, - успокоил ее Корсаков, - что есть, то и будем.
После всех переживаний у него проснулся зверский аппетит. Анюта ела изящно и мало. Они посматривали друг на друга через стол, Корсаков поднимал бокал с вином, бормотал какой-нибудь тост, они чокались и тонкие бокалы позванивали, как колокольчики. Утолив первый голод, Игорь откинулся на стуле, повертел бокал в руках.
– - Ты мне сегодня дважды спасла жизнь: когда подобрала на Садовом и сейчас от голодной смерти.
– - От кого ты бежал?
– - До сих пор не знаю, но ребята были настроены очень серьезно. Ты знаешь, что наш дом сгорел?
– - Нет. Когда?
– - Позавчера ночью. И вообще много чего случилось. Трофимыча убили, решившись, сказал Корсаков.
– - Ох...
– Анюта поднесла ладонь к губам, - соседа вашего? Кто?
– - Не знаю, но кто-то хочет повесить это на меня. Какая-то чертовщина творится. Вот, к примеру: ты знаешь что-нибудь о своих предках?
– - О родителях? Ну, отца ты видел...
– - Нет, из какого ты рода. Ну, корни свои.
Анюта задумалась, подперев кулачком щеку.
– - Вроде предки были дворянами. У меня есть бабушка, не родная, а, как бы, двоюродная. В общем, тетка отца. Она точно из дворян, но у нее с головой не все в порядке - долго сидела в лагере, потом в психушке. Она из дворянского рода Белозерских. Не знаю...
– - Вот!
–
Девушка рассмеялась.
– - В чем дело?
– удивился Игорь.
– - У тебя смешной вид.
– - Не обращай внимания. Ты представляешь, я только вчера видел твой портрет, написанный в начале девятнадцатого века. То есть не твой, а твоей пра-пра... и так далее бабки. Ты просто копия, особенно сейчас ты на нее похожа. Ну-ка, встань.
Анюта поднялась с места. Корсаков схватил подсвечник и поднес его к лицу девушки.
– - Просто поразительное сходство, - он покачал головой, - но это еще не все. Она родила внебрачного ребенка от приговоренного к ссылке офицера и, как уверяют мои друзья, он очень похож на меня. Я видел его портрет в двадцатилетнем возрасте. Определенное тождество действительно есть.
– - И что теперь?
– спросила девушка.
– - Вот и я думаю: что теперь? В последнее время что-то много странных событий, так или иначе укладывающихся в одну цепочку. Старинный особняк, потайная комната, убийство Трофимыча, твой портрет. Ты знаешь, что ты мне снишься? Может, это не ты, а та женщина из позапрошлого века, но мне кажется, что вы - одно целое. Даже наяву я вижу ее.
Лицо девушки посветлело. Она налила в бокалы вино и подала один Корсакову.
– - Предлагаю тост за дворянское происхождение, - она подошла так близко, что Игорь увидел свое отражение в ее зеленых глазах, - она тебе нравится?
– - Кто? Княжна? М-м...
– Корсаков взял бокал, не переставая смотреть ей в глаза, - я не знаю, как определить это чувство. Это наваждение, фантасмагория...
– - А я?
– - Что?
– - Я тебе нравлюсь?
– - ...
– - Предлагаю выпить на брудершафт, - шепнула Анюта.
Они сплели руки и, не отрывая друг от друга взгляд, выпили вино. Корсаков сделал движение высвободиться, но Анюта удержала его.
– - А поцелуй?
– едва слышно спросила она.
Ее губы были теплые и чуть кисловатые от вина. Корсаков закрыл глаза, голова закружилась и он обнял ее за плечи. Бокал из ее руки выпал и разбился ударившись о край стола. Анюта прильнула к нему, Игорь почувствовал, как тело ее обмякло, стало покорным, мягкие губы раскрылись, как лепестки цветка. Корсаков уронил свой бокал на ковер и поднял ее на руки. Она обняла его, тонкие пальцы скользнули по его груди, по шее, поднялись выше, запутались в волосах. Корсаков почувствовал, что теряет голову.
– - Где спальня?
– на мгновение оторвавшись от ее губ, спросил он.
– - Нет... здесь. Я хочу здесь.
Ее лицо порозовело, влажные губы подрагивали, глаза были закрыты. Он поставил ее на ноги, развязал пояс кимоно, распахнул его и оно скользнуло вниз невесомой волной. Она стояла, не открывая глаз и у Корсакова защемило сердце - настолько невинной и незащищенной была нагота девушки. Ведь он уже видел ее обнаженной, но тогда она был натурщицей, которую он воспринимал лишь как обобщенный образ женщины для перенесения на полотно.