Тарен странник
Шрифт:
Они, разорвав на полосы свои плащи, принялись перевязывать раны Смойта. Веки короля дрогнули, и он громко застонал.
– Дайте мне поесть! – выдохнул Смойт – Мои желудок наполовину заполнен водой, но вторая-то половина пуста! Умирать голодным не по мне. – Он похлопал Тарена по колену. – Молодец, парень. Ты спас мне жизнь. Еще момент – и из меня получился бы отличный пудинг. Проси любой милости, всё исполню.
– Мне ничего не надо, – быстро ответил Тарен, перебинтовывая широкую грудь Смойта. – Увы, то, чего я хочу больше всего на свете, не может мне подарить никто.
– Не болтай, –
Он попытался встать, но Тарен придержал его.
– Сир, – попытался он урезонить неуемного короля, – вы сейчас не можете ехать с нами. Разрешите отправиться с вашими воинами и…
– Добрый хозяин! Слушай! – возбужденно закричал Гурджи. – Рядом опаски!
Ллиан тоже, видимо, уловила какой-то звук, потому что уши ее навострились, а усы встопорщились.
– Это моя утроба взывает о мясе и вине! – захрипел Смойт. – Звук должен быть громким, потому что я пуст, как барабан!
– Нет, нет, – волновался Гурджи, ухватив за руку Тарена и пытаясь тащить его к деревьям, росшим вдоль берега. – Это не урчит и бренчит пустой живот! Гурджи слышит не стуки и бряки, не молчалки, не кричалки, а настоящие мычалки!
Опираясь на барда, Смойт с трудом ковылял следом за ними. Гурджи не ошибся. Необыкновенно чуткий слух не обманул его. Теперь и Тарен услышал слабую, низкую, тягучую ноту. Гурджи уверенно несся в сторону звука. За деревьями открылась лесистая долина, перерезанная ручейками. Тарен ахнул. Коровье стадо спокойно хрумкало травой, окружив Корниллу.
– Будь я трижды пуст, это они! – взревел Смойт так громко, что половина рогатого стада обернулась и в тревоге уставилась на них, будто в их мирную компанию ворвался свирепый бык.
– Клянусь Великим Белином, – подхватил Ффлевддур, – эта Корнилла мудрее любого из своих хозяев. Она увела стадо в самое укромное и тихое местечко.
Корнилла подняла голову и внимательно следила за устремившимся к ней Тареном. При этом она выкатила свои огромные глаза и нежно вздыхала, терпеливо и спокойно поджидая его. Смойт, не обращая внимания на свои ушибы, синяки и раны, победно рыкнул и тяжелыми прыжками понесся к стаду.
– Сир, позвольте отвести стадо на хутор Аэддана, – настаивал Тарен. – Да и вам лучше там побыть. Ваши раны требуют ухода, а нам медлить нельзя. За вашими ранами нужно ухаживать долго и лучше, чем это сделаем мы.
– Веди куда хочешь, парень, – отмахнулся Смойт, – Главное, клянусь моими побитыми боками, мы их нашли! Теперь Гаст и Горион сами прилетят ко мне, как на крыльях! – он подозвал двух всадников и приказал им отвезти весточку о найденных коровах их хозяевам. – Скажите этим двум петухам, где я их жду! – прокричал он вслед поспешившим ускакать посыльным. – И скажите им, пусть объявят перемирие, раз уж коровы нашлись!
– Гурджи нашел их! – дико прыгая, вопил Гурджи. – Да, да! Смелый, умный, прислушливый Гурджи находит всё, что теряется, о да! – Он сам себя обнял длинными, лохматыми своими руками и, казалось, вот-вот лопнет от гордости. – О, барды будут петь об умном Гурджи свои громкие бренчалки-величалки!
– Наверняка
Коровы поначалу ни за что не хотели покидать уютную долину, но после долгих уговоров Тарену удалось всё же увлечь Корниллу на хутор Аэддана. За ней потянулось и все стадо. Коровы тянулись медленной длинной вереницей, то и дело опуская и вскидывая рога – они не упускали ни единого клочка вкусной травы по обочинам дороги. Воины Смойта и сам король ехали по обеим сторонам стада. Рыжебородый Смойт размахивал копьем, будто это был посох гуртовщика. Ллиан неслышно перебирала мягкими лапами, а Гурджи гордо устроился на спине Корнилы, эдакий лихой лохматый наездник. Странная процессия брела через луга и холмы, приближаясь к крестьянскому хутору.
Когда впереди показалась хижина Аэддана, Тарен галопом помчался вперед, громко окликая хозяина. Но не успел он спешиться, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял разъярённый Аэддан с заржавленным мечом в руке. Тарен мельком заметил, что за спиной крестьянина стояла Аларка, вытиравшая фартуком заплаканные глаза.
– Вот как ты отплатил мне за добро? – закричал Аэддан. Глаза его сверкали, ржавый, наверняка дедовский меч его устремился острием в сторону подъезжавшего отряда воинов. – Ты привел еще и этих, чтобы затоптать мою землю? Убирайся! Это уже сделано другими!
– Что сделано? – опешил Тарен, потрясенный словами того, кого считал своим другом, – Я приехал с королем Смойтом и его людьми. Мы пытались примирить Гаста и Гориона…
– Не все ли мне равно, чьи воины вытоптали мой урожай? – Аэддан расставил руки, заслоняя вход в хижину. – То, что уничтожил Гаст, другой, Горион, довершил! Они носились взад и вперед по моему полю до тех пор, пока не осталось ни одного колоска! Битва – их гордость и забава, но мое поле – моя жизнь! Они только и думают о драке, я же мечтаю о хорошем урожае.
Словно бы устав от отчаяния, Аэддан уронил голову и опустил меч.
Тарен в ужасе глядел на поле, которое так недавно поливал своим потом несчастный крестьянин. Копыта лошадей превратили вскопанную землю в грязное месиво, молодые побеги были или затоптаны, или вырваны с корнем и лежали теперь искромсанные и безжизненные. Урожай, на который Аэддан так рассчитывал, никогда теперь не собрать. Пшеница погибла до того, как успела взойти и заколоситься. Тарен ощутил горе крестьянина как свое собственное.
Прежде чем он успел заговорить, из леса, окаймлявшего хутор, появилось войско всадников. Тарен узнал лорда Гориона, скачущего во главе своего отряда. В следующее мгновение появились лорд Гаст и его всадник! Увидев своего соперника, неистовый князек пришпорил коня, понесся вперед, около хижины крестьянина соскочил с седла и с яростным криком помчался навстречу Гориону.
– Вор! – орал Гаст. –Ты что же, опять решил украсть у меня Корниллу?
– Сам ворюга! – вопил Горион. – Это ты взял то, что принадлежит мне!