Тарч

Демин Игорь

— Эту к вам?

— Ну не к тебе же, — с легкой иронией ответил Резун и повернулся к оставшимся.

— Остальные. — Командир снова прошелся взглядом по шеренге, — Полезные навыки есть у кого-то? Интересуют: водители с категориями С и Е, обязательно с опытом вождения, автослесаря-мотористы, можно без образования, но с опытом, операторы мостового крана. Есть такие? Не тупим и не боимся! Стрелять больше никто никого не будем. Если вы будете вести себя тихо, слушать все, что вам говорят и незамедлительно это выполнять. Так что?

Двое мужчин в шеренге подняли руки и слегка наклонились вперед, привлекая внимание. Один из них оказался опытным дальнобойщиком, другой — специалистом по ремонту

автомобильных двигателей. Их, в отличие от Тучки, никуда не увели — только указали, куда нужно будет прийти с утра, на следующий день.

Больше никаких специалистов на базе не требовалось и новоприбывших повели куда-то в сторону барака, уже не строем, но под присмотром пары вооруженных людей. Все они, как понял Тарч, будут выполнять роль чернорабочих, грузчиков, дворников, уборщиков и прочих профессионалов, работающих по принципу «бери больше, таскай дальше, копай отсюда и до обеда».

На площадке у грузовика остался только Тарч. Резун, уходя, кивнул в его сторону со словами:

— Оттащите к Дусту.

Для Тарча притащили простенькие, сколоченные из нескольких досок носилки и отнесли в медпункт, находящийся на втором этаже административного здания. Там уже ждал молчаливый мужчина в замызганном халате, который если и был когда-то белым, то после весьма неаккуратного отношения и множества стирок приобрел желтовато-серый оттенок. Халат был накинут на вполне прилично выглядевший камуфляж и застегнут всего на две пуговицы. Такого рода халаты, только серые, из плотной ткани, носили раньше столяры, плотники, токаря — все, кому нужно было защищать не рабочее пространство от грязной одежды, как медикам, а наоборот — чистую одежду от грязи, пыли и стружки.

Сам медицинский кабинет выглядел чистым, аккуратным и был неплохо оборудован. У стен стояли железные и деревянные ящики и две кушетки, на одну из которых положили Тарча. На столике сбоку были выложены хирургические инструменты и выставлено несколько странного вида пузырьков без этикеток.

Хозяин кабинета встретил бойцов, притащивших на носилках Тарча, молча, никак не отреагировав на их присутствие. И только когда они, аккуратно прикрыв за собой дверь, вышли из кабинета, подошел к кушетке.

— Зови меня Дустом, — сказал он ровным равнодушным голосом, положил руки Тарчу на ноги и провел ими несколько раз вдоль, иногда слегка сжимая.

В сознании Тарча само собой всплыло упомянутое однажды Цыганом слово «знахарь». Знахарями назывались люди, которые получили в дар от Улья способность ускорять и так невероятно разогнанную регенерацию иммунных, а также могли воздействовать на дары, направляя их развитие в нужное русло. Из быстрого бегуна или телепата они, конечно, не могли сделать силача. Способность, предоставленная Ульем, не могла быть изменена на другую. Но вот от того, скорректирует ли знахарь развитие уже возникшего дара, иногда зависело, насколько сильно разовьется и будет ли полностью раскрыт его полезный потенциал. Знахарство было редким ценным даром и в поселении обычно присутствовало не больше одного иммунного с подобными способностями. Правда, сам Цыган знахарей за что-то сильно не любил, но не объяснял это чувство ничем, кроме туманной фразы «Слишком много о себе возомнили».

Между тем, Дуст закончил осмотр и стоял рядом, задумчиво взявшись обеими руками за подбородок.

— Итак, у тебя, мой друг, есть два варианта, — сказал он глубокомысленно, — Первый. Я тебя перевяжу, подлечу, как мне и было приказано. Немного. И отправлю в барак, ко всем. В этом случае тебя ждет несколько веселых деньков адской боли в ногах и необходимость все это время передвигаться буквально ползком. А еще сомневаюсь, что найдется кто-то, желающий таскать из-под тебя утку, сам понимаешь. Бесплатного стационара у

нас здесь нет, как и всеобщей медицинской страховки и даже инвалидных колясок. По опыту могу сказать, что твое положение не избавит от трудовой повинности, и дадут тебе какую-нибудь совсем уж грязную работенку, которую можно выполнять и ползком — драить сортиры, например. Или полы натирать. Найдут, чем занять, обязательно. Восстановишься ты недельки через полторы-две, и даже будешь бегать лучше, чем раньше. Вот только это время для иммунного, первые недели, пока ты будешь ползать — самое важное и золотое. Знаешь пословицу: «Майский день — год кормит»? В первые две недели у новичков Улья формируется дар и то, каким он будет, зачастую, зависит от самого иммунного и его действий. Никогда еще не слышал, чтобы у больного или калеки, особенно из тех, кто весь день драит толчки, а таких в стабах, поверь мне, немало, сформировалось что-то путное и нужное. Скорее наоборот. Обнаружиться в тебе способность, например, ускоренно сращивать кости ног. Дар интересный, но на практике совершенно бесполезный. Или взглядом натирать до блеска унитазы. Не факт, конечно, может и по-другому выйти. Но риск есть, и он не маленький.

Дуст замолчал, явно ожидая вопроса о втором варианте, и Тарч не стал его разочаровывать. Наркотик совсем перестал действовать, и боль в ногах разгорелась в полную силу. Организм начали накрывать волны слабости и усталости — следствие двухдневного непрерывного стресса и невероятного напряжения организма. Тарч как будто разгрузил в одиночку фуру цемента, затаскивая каждый мешок на десятый этаж, и делал это на фоне не в меру активного вируса гриппа и высокой температуры. Хотелось отключиться, но ситуация все не отпускала, требуя реакции и новых решений.

— А второй вариант?

— Второй? Второй вариант несколько более привлекательный. Я займусь тобой всерьез. Потрачу на тебя три шприца спека, — Дуст отпустил подбородок и начал один за другим загибать пальцы, как бы подсчитывая количество ресурсов, которые понадобятся для лечения, — Он снимет боль на ближайшее время, а потом болеть будет уже не так сильно. Одну горошину — она подстегнет твою регенерацию. Ну и в течение трех дней буду заниматься тобой, как пациентом, и содержать тут, в лазарете, под уходом. В этом случае ты встанешь на ноги уже через три дня, а через четыре — будешь полностью в форме.

— А в чем подвох? — немного поразмыслив, спросил Тарч.

— Ни в чем, — словно удивившись вопросу, ответил Дуст, — Никакого подвоха. Все очень просто и прозрачно. Каждый шприц спека обойдется тебе в сорок споранов. Горошина — в тридцать. Каждый день пребывания здесь, в лазарете, с лечением и уходом — еще по десять. И если все пойдет по плану, а все пойдет по плану, я гарантирую, в конце лечения ты будешь должен мне сто восемьдесят споранов.

Тарч, вспомнив какую бойню устроил Цыган на площади его города ради сравнимого с этой суммой улова, и, оценив свои шансы провернуть что-то подобное в ближайшее время, смог только горько усмехнуться.

— Сто восемьдесят. Всего то. Я все там, в куртке оставил, в грузовике. Сейчас сбегаю, принесу.

— Я понимаю, — со вздохом ответил Дуст на усмешку, — Что такого капитала у тебя нет, и в ближайшее время он не появится. Я тебе даже больше скажу. Здесь тебе ничего не заплатят, скорее наоборот — загонят в долги. Единственный шанс для тебя — получить от Улья хороший дар. Хотя бы… ну, например, умение хорошо стрелять. А лучше стать клокстопером, скрытом, сенсом, ментатом. В идеале — копиром или знахарем. Но шансы у тебя, скажу честно, минимальные. Сейчас у тебя там, где должен обозначиться дар — полная пустота. Это бывает, и даже нормально для двух дней. Но имел бы ты шанс на сильный дар — это бы уже как-то проявилось.