Тарантул

Валяев Сергей

Было с чего потерять голову. Происходящее могло бы сойти за кошмарный сон, да в грезах нет места таким нелепым совпадениям.

— Нет, Алеша, не монтаж, — проговорил Серов, отсмеявшись. — Это правда жизни.

— Нам такая правда не нужна, — продолжал каламбурить.

— Нужна, Алексей, — не согласился. — Без нее, доморощенной, наша встреча бы не состоялась.

— Хороша подстава, — смирился с неприятным фактом из своей биографии. — А зачем, Хозяин? Если вы, конечно, он?

— Хозяин-Хозяин, — добродушно отмахнулся,

будто от мухи. — А вопрос интересный, Чеченец. Хотя надо начинать с самого начала.

— А я не тороплюсь, — заверил я.

Осклабившись, Серов-старший поправил очки:

— Что в тебе нравится, Алеша, так это удивительное и бесстрашное распи… дяйство.

— Спасибо, — поблагодарил за комплимент.

— Хотя жив-здоров ты пока по другой причине.

— По какой?

И получил ответ, меня полностью удовлетворивший:

— Поблагодари Сашку.

— Да, — только и проговорил.

Хозяин покосился, подкрякнул, как селезень в брачный период, и сказал:

— Ну-с, перейдем к нашим делишкам.

После первой четверти часа беседы я твердо решил, что повешусь на первом удобном суку. От срама. После второй четверти — застрелюсь. От позора. После третьей — а что страшного произошло? Еще неизвестно, кто на белом верблюде пролезет в игольное ушко сложившихся обстоятельств.

Если оставить за скобками мои эмоции и жалкие переживания по поводу зря прожитой жизни, то имелась (по версии Серова) следующая ситуация: Лаптев нарушил главную заповедь — будучи главным казначеем Торгового сообщества «Русь-ковер», попытался вести свою игру, переведя на свой счет из «общака» некие суммы. Более того, возникло подозрение, что он пытается работать на иную организацию. (Тут я вспомнил «Красную стрелу».). Так что пришлось его наказать.

— А почему выбрали меня? — спросил я.

— Так сложилось, — пожал плечами Серов. — Мы тебе просто помогли. А ты помог нам. Да, признаться, малость поторопились.

— Как это?

— Поспешили-поспешили, — и коротко изложил суть: оказывается, Лаптев, хитрая лиса, чувствуя опасность, успел заложить в тайник некую информацию на компьютерном компакт-диске. Как ему удалось всех объе… ать, это другой вопрос. Факт остается фактом: существует дискета, её нужно найти. Во что бы то ни стало.

— И этими поисками должен заниматься я? — проявил я удивительную сметливость.

— Да, Чеченец.

— А почему?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Хозяин. — Отвечу: жить хочешь?

— Не знаю.

— Все хотят, — не поверил и развел руками. — Пока ты играл в туфту и фуфло, я мог быть ангелом-хранителем, а теперь моя власть закончилась.

— А железнодорожные бобики ваши?

— Все кругом родное, все кругом мое.

— И вся эта история, когда меня, как говно, на поле…

— Это тебя, милок, пытались предупредить, — усмехнулся. — Но ты тупой, хотя бывают и тупее.

— А с этим поваром Василь Васильевичем?..

— Тут

какие-то странные накладки случились, это правда. Какая-то чепуха… Скажу одно, это не мы…

— А можно ещё вопрос?

— Ну?

— А чью власть имеем? Али-бека?

— Не смеши, Чеченец, — поморщился. — Между прочим, живет мечтой отрезать твою голову… Он это умеет делать.

— Да, — подтвердил. — Только неизвестно, кто кому первый…

— Не питай иллюзий, — остановил меня. — Ты хорошо завис над пропастью во ржи: и кино, и Али-бек. Что надо ещё для активных поисков?

— А почему сами не ищите?

— Как не ищем? Ищем, ещё как ищем.

— Я видел, как искали у Грымзова и Литвяк.

— Первый хапуга и дурак… был… А вот вторая… Все из-за нее, пи… ды, — неожиданно ругнулся в сердцах. — Когда Лаптева сделали, тогда сообщила о дискете. Разве можно так жить и работать, товарищи?

— А воры в законе?

— Что?

— Они тоже при вас?

— Всё и все при нас. Мы везде и всюду. Нас нет и мы есть.

— Призраки?

— Но иногда превращаемся в плоть, — довольно похлопал себя по обрюзгшему животу.

— А что за спецзона «А» на фабрике? — не унимался я.

Директор Торгового сообщества «Русь-ковер» шумно вздохнул, потом с мрачной угрюмостью взглянул на меня через толстые стекла очков и ответил довольно странно:

— Когда головастики трепыхаются в своем вонючем болоте, пожалуйста. Но беда в том, что они вырастают… И вот мы имеем то, что имеем…

— Не понял, — признался я.

— Поймешь потом.

— Когда превращусь в жабу, — решился на провокацию. — Как вы?

Наступила мертвящая, как говорят в таких случаях, тишина. Я увидел жировые складки на подбородке хозяина жизни и маленькие икринки глаз, вперившиеся в меня с лютой ненавистью.

— Слушай ты, баклан мусоренный! — прохрипел. — У тебя неделя, а потом пи… дец!.. — рванул за горло бутылку и шваркнул её в экран вконец затраханного телевизора.

Я удивился. Про себя, конечно. Что такое? Где культура речи? Все так было мило и вот: невротический всплеск эмоций.

Пока я переживал, директор фабрики имени Розы Люксембург, вырвал себя из западни кресла, и пропал, точно его и не было.

А я остался, глазея в прореху телевизора, как в око небытия. Никогда не думал, что снаряд может дважды попасть в одну и ту же воронку, ей-ей.

Начинается жизнь, где законы природы не действуют. Работают другие законы — законы смерти.

Я находился в таком душевном раздраи и физической прострации, что плохо помню, как оказался в родном джипе и как укатил из окаянной местности. И только на трассе начал приходить в себя, подобно астронавту, чудом вырвавшегося из черной дыры антимира.

Уф! Где я и что происходит на белом свете, господа? Я подозревал о существовании опасного параллельного мира, но чтобы так вляпаться в его дерьмо.