Таран
Шрифт:
Таран спустился в подвал. Хламу тут было до фига и больше, но бочка — всего одна. Здоровенная, сорокаведерная, должно быть, а то и больше.
Юрка пошел к бочке напролом, расшвыривая с дороги всяческие ящики и ломаные стулья, грязные пустые бутылки, банки и мятые ведра. Пробился довольно быстро.
От бочки шла затхлая вонь. Должно быть, огурцы в нее загружали еще в годы перестройки. Но после колодца с трупами это был почти аромат, Таран даже не поморщился, когда брался за края этой тары, наполовину заполненной каким-то полужидким
Пошарив вокруг, Юрка нашел ржавую штыковую лопату без черенка и принялся копать. Земля поддавалась легко, и, без особых усилий сняв сантиметров пятнадцать грунта, Таран добрался до какой-то деревянной крышки, сделанной из плотно пригнанных друг к другу толстых досок-сороковок, промазанных смоляным варом, будто днище лодки-плоскодонки. Крышку он сперва приподнял, а уж потом подумал, что к ней могла быть пристроена взрывчатка. Но ничего ужасного не случилось, крышка благополучно снялась.
Под ней оказался довольно большой деревянный ящик, сколоченный из такой же смоленой доски, как и крышка, вкопанный в землю почти на метр. Внутри ящика находился поставленный на попа чемодан. Это был вовсе не маленький атташе-кейс и даже не толстенький «президент», а солидный, кожаный, немного старомодный, но вполне исправный, объемом если не четверть кубометра, то в одну восьмую — уж точно. Когда-то, до изобретения клеенчатых клетчатых сумок, с такими чемоданами разъезжали пионеры челночного бизнеса. Отказались от них из-за слишком большого собственного веса, понижавшего рентабельность при авиаперелетах.
Итак, чемодан был реальностью. Юрка смело ухватился за него, хотя на сей раз четко помнил, что к его нижней части может быть привязана веревочка или проволочка, прицепленная к взрывателю. Таран такие штуки в кино видел и в другое время был бы поосторожнее. Но сейчас ему было наплевать. Взлетит — значит, не судьба… Все равно будущего у него нет.
И здесь все сошло благополучно. Не было ни веревочки, ни проволочки, а потому Таран хоть и не без усилий, но вполне удачно вытащил чемодан из закопанного в землю ящика, а затем выволок наверх из подпола.
Там, наверху, уже находилась Милка, сумевшая втиснуть свою корму в джинсы, предназначенные Тузу, а пятки — в кроссовки, заготовленные для «дяди Вовы». Она замотала волосы полотенцем и разлеглась в комнате, на потертом дерматиновом диване. Глядела в потолок и лениво курила, стряхивая пепел прямо на облезлый, давным-давно не крашенный пол. В опасной близости от ее правой руки, на сиденье расшатанного «венского» стула, лежали пистолеты.
Когда Юрка втащил чемодан, Милка даже не повернула головы.
— Нашел? — спросила она сонным голосом.
— Нашел, — отозвался Юрка, укладывая чемодан на стол. — Только он без ключей. Топора тут не видала?
—
Но мины не оказалось. Чемодан открылся, и у Тарана зарябило в глазах. Серо-зеленые купюры с портретами Бенджамина Франклина, и в нераспечатанных банковских пачках, и в простых, стянутых резиночками, аж выпучились за края чемодана.
— До фига, — спокойным тоном произнесла Милка, — за такие деньги можно и убить. Но дозы тут не будет, ты прав.
— Может, в кармашке? — Юрка отстегнул кнопку клапана, закрывавшего оттопыренный карман на внутренней стороне крышки чемодана.
Там оказался мобильный телефон.
— Хорошая штука, — равнодушным голосом заметила Милка, — но это не доза.
И, зевнув, вновь улеглась на диван, пуская дым в потолок.
Юрка вертел в руках телефон. Передвинул рычажок, загорелась крохотная красная лампочка — питание есть.
Как-то сразу всплыл из памяти телефон Генриха-Птицелова. Позвонить, что ли? Только вот достанет ли отсюда до города?
И не будет ли этот звонок стоить Юрке жизни?! Ведь все, что наговорил «дядя Вова», звучало очень убедительно.
И все-таки Юрка решился набрать 45-67-23. Потому что его личная судьба отошла на второй план. Он хотел помочь Милке. Это был единственный, мизерный, но шанс. Таран не мог вернуть долг спасшей ему жизнь Шурке, однако эту такую же несчастную бабу еще можно было спасти.
Юрка не знал, что телефон этот — дальнобойный, с запрещенным «удлинителем», работающий на закрытых частотах и имеющий радиус действия до 75 километров. И потому был приятно удивлен, когда услышал к трубке знакомый женский голос:
— Алло!
— Будьте добры, позовите Генриха!
Юрка почему-то думал, что ему, как в первый раз, скажут: «Его сейчас нет, что передать?» и придется еще раз передавать привет от Вольдемара. Но вместо этого в трубке зарокотал бас:
— Юра? Таран, это ты?
— Да, — отозвался Юрка. — Мне нужна помощь, Генрих Михалыч…
— Догадываюсь. Сколько ?
— Чего? — не понял Таран.
— Сколько за тебя просит эти козлы?
Только тут Таран сообразил, что Птицын интересуется, какой за него выкуп платить надо. И, несмотря на всю серьезность момента, решил схохмить — все же он еще не совсем перестал быть мальчишкой!
— Ничего платить не надо, — объявил Юрка. — Говорят, что хорошо вам заплатят, если заберете меня отсюда. Чемодан денег приготовили!
— Юмор понял… — пробормотал Птицелов. — И где ты находишься, дорогой?
— Пионерлагерь бывший знаете? Тот самый…