Тараканы

Несбё Ю

— Чем же вы занимаетесь?

— Мне скоро на пенсию, а пока занимаюсь консалтингом в телефонной отрасли, работаю помаленьку. Я пробовал подсчитать, сколько мне еще осталось и сколько денег я успею за это время потратить. Чтобы этим грифам ни гроша не оставить. — Он засмеялся, махнув рукой в сторону пачки с бумагами о разводе, словно отгоняя от себя дурной запах.

— А что Уве Клипра? Почему он все еще здесь?

— Клипра-то? Думаю, его история похожа на мою. Никому из нас неохота возвращаться назад.

— У Клипры как раз наоборот:

есть причины, чтобы не возвращаться.

— Понимаю, о чем вы, — сказал Борк. — Все это чепуха. Если бы Уве был замешан в чем-то подобном, я никогда не имел бы с ним никаких дел.

— Вы в этом уверены?

Глаза Борка сверкнули.

— Здесь было несколько норвежцев, которые приехали в Паттайю по нехорошим причинам. Вам известно, что я в своем роде патриарх норвежской колонии в Бангкоке, и мы ощущаем ответственность за поведение наших соотечественников. Большинство из нас люди приличные, и мы делаем все как полагается. Но эти чертовы педофилы так подпортили репутацию Паттайи, что многие норвежцы начали врать, будто живут в других районах — в Наклуа или Джомтьене.

— «Как полагается» — это как?

— Двум педофилам пришлось уехать отсюда домой, а один так и пропал.

— Может, он выпал из окна? — предположил Харри.

Борк оглушительно захохотал:

— Нет, так далеко мы не заходим. Думаю, в местную полицию позвонил аноним и сообщил информацию по-тайски с нурланнским акцентом.

Харри усмехнулся.

— Ваш сын? — кивнул он на комод.

Борк, слегка нахмурившись, кивнул.

— Славный парень!

— Был когда-то.

Борк грустно улыбнулся и повторил:

— Был.

Харри взглянул на часы. Поездка сюда из Бангкока заняла почти три часа, но ехал-то он еле-еле, пока не освоился на дороге уже на последних милях. Надо бы вернуться в начале третьего. Он достал из папки три снимка и разложил их на столе. Лёкен увеличил их, чтобы кадры выглядели еще более шокирующими.

— Мы думаем, что Уве Клипра скрывается в окрестностях Бангкока. Вы поможете нам?

Глава 44

Голос Сестрёныша в телефонной трубке звучал радостно. Она встретила парня, его зовут Андерс. Он только что тоже переехал в Согн и младше ее на год.

— И он тоже носит очки. Но они его не портят, он просто красавец.

Харри засмеялся, представив себе Сестрёныша и ее нового Эйнштейна.

— Он совсем сумасшедший. Считает, что нам надо будет завести детей. Только подумай!

Харри подумал и решил, что теперь разговаривать будет все труднее и труднее. Но сейчас он был счастлив, что его Сестрёныш довольна.

— А почему ты грустный? — спросила она без всякого перехода.

— Разве я грустный? — удивился Харри, прекрасно сознавая, что она чувствует его настроение лучше его самого.

— Да, ты чем-то огорчен. Это из-за той шведки?

— Нет, не из-за Биргитты. Меня действительно кое-что огорчает, но вскоре все наладится.

Я все устрою.

— Вот и здорово.

Возникла пауза. Сестрёныш молчала. Харри решил было, что пора прощаться.

— Знаешь, Харри…

— Что, Сестрёныш?

Она помолчала.

— Как ты думаешь, мы можем забыть о том, что случилось?

— О чем?

— Ну, о том происшествии, с тем человеком. Мы с Андерсом… нам так хорошо вдвоем. И мне больше не хочется вспоминать о прошлом.

Харри умолк, затаив дыхание.

— Он тебя порезал, Сестрёныш.

В трубке раздались рыдания.

— Знаю. Не надо мне повторять. Я не хочу больше думать об этом.

Она продолжала всхлипывать, и Харри почувствовал, как у него сжалось сердце.

— Ну, пожалуйста, Харри!

Он стиснул телефонную трубку.

— Не думай об этом. Не думай, Сестрёныш. Все будет хорошо.

Они лежали в высоких зарослях тростника почти два часа, ожидая сумерек. В ста метрах от них, на окраине рощицы, стоял небольшой дом, выстроенный в традиционном тайском стиле, из дерева и бамбука, с открытым патио посередине. Ворот не было, к входной двери вела гравийная дорожка. Перед входом находилось что-то вроде разноцветной птичьей клетки на столбике. Это был пхра пхум,домик духов, защищающий жилище от злых сил.

— Хозяин строит такой отдельный домик для злых духов, чтобы они не поселились в его собственном доме, — пояснила Лиз и потянулась. — Он обязан жертвовать им еду, курево и все такое прочее, чтобы они не разгневались.

— Этого достаточно?

— Похоже, что нет.

Они не замечали ни малейших признаков жизни. Харри пытался думать о чем-нибудь другом, чтобы отвлечься от того, что может происходить там, внутри. Сюда из Бангкока они доехали всего за час, но казалось, будто они очутились в другом мире. Машину они оставили за хижиной у дороги, рядом с закутом для свиней, и пошли по тропинке, ведущей вверх по крутому лесистому склону к плато, где, по словам Руала Борка, и находился домик Клипры. Лес так и светился зеленью, над ними раскинулось синее небо, и птицы всех цветов радуги порхали над Харри, который, лежа на спине, прислушивался к тишине вокруг. Поначалу ему казалось, будто у него заложило уши, пока он не сообразил, что впервые с тех пор, как покинул Осло, попал в такое тихое место.

Но с наступлением темноты тишина была нарушена. Повсюду нарастало гудение, жужжание, словно симфонический оркестр настраивал инструменты. И наконец начался концерт: кваканье и кудахтанье пошло крещендо, и наконец к нему присоединился вой и пронзительный, душераздирающий крик в верхушках деревьев.

— А что, эти животные были здесь все это время? — полюбопытствовал Харри.

— И не спрашивай, — отмахнулась Лиз. — Я городской житель.

Харри ощутил чье-то холодное прикосновение к своей коже и тотчас схватился за это место рукой.