Шрифт:
Александр Грум
Таня — дура!
Таня была дурой. Реальной дурой. Она не была «глупой» или «дурочкой», это было бы мягко сказано. Она не была «недоразвитой» или «больной на голову», это было бы чересчур. Таня была настоящей, классической дурой.
Подростком, Таня была высокой худой девочкой, абсолютно неспортивной и неженственной, как говорится — ни рожи ни кожи. Волосы — солома неопределенного цвета, нос — как у
И вот Таня стала девушкой, только ни внешность, ни мозг ее особенных изменений не претерпели. Иной раз, разглядывая в себя в зеркало, Таня оттягивала майку в тех местах, где должна быть грудь и представляла, как бы она смотрелась с сиськами. И каждый раз огорчалась, потому что не смотрелась. Друзей у нее не было, потому что все, с кем она начинала общаться, мгновенно и безошибочно узнавали в ней дуру и быстро сваливали под каким-нибудь убедительным, или не очень убедительным предлогом.
Как и все дуры, Таня догадывалась о своей проблеме, но так же как они, не хотела себе в ней признаваться и страшно обижалась, когда ее называли «этим» словом. А случалось это часто.
Проблема проявлялась довольно странным образом. Когда Таня, гуляя обычно по бульвару, замечала впереди себя мужчину с сумкой, ее охватывало непреодолимое желание разбежаться, и на полном лету резко рвануть сумку из рук, а затем кинуться что есть сил с добычей, уносясь лабиринтами дворов от обалдевшего преследователя. Делать это хотелось почему-то только с мужчинами — высокими, сильными, накаченными парнями, такими же, как те, которые приходили к ней в ее эротических снах. Ничего удивительного, что вариантов развития событий было всего два — избиение на месте и привод в милицию.
Среди ментов попадаются люди с юмором. По району все отделения уже знали неудачливую клептоманку в лицо, понимали, что только полная дура способна на такое и даже немного сопереживали ее несчастной судьбе, хотя прикалываться над ней не уставали.
То же можно было сказать и про врачей, к которым Таня обращалась совсем уж в редких случаях, когда очередной качек, например, не рассчитав удар, ломал Танюхе нос или выбивал челюсть. После хирурга, к ней обычно заходил психиатр, но и он был не в силах ее исправить, мог лишь посочувствовать. Таня была полной и неисправимой дурой.
В тот день все начиналось черти как. Дела валились из рук, чай проливался из любимой
Мужик лет тридцати, фигурой напоминающий Халка, а ростом — сидящего на коне всадника, сразу понравился Тане. Он шел счастливый, по-видимому из тренажерного зала, помахивая сумкой с аппетитными потными майками и не подозревал никакого подвоха. Татьяна профессионально выровняла шаг, прикинула расстояние, наметила точку где перехватить сумку, собралась в стойку, и………
И вдруг кто-то резко дернул из ее рук сумку. Дальше все произошло мгновенно. Упор правой ногой, захват левой рукой за отворот, подсечка справа, контрольный удар кулаком в глаз нападающего. То самое отточенное движение, которое десятки раз применяли против нее ее «жертвы», было воспроизведено теперь против нападающего практически рефлекторно. Татьяна обалдела, но нападающий похоже не удивился. Щуплый, прыщавый молодой человек в очках, теперь уже лишь с одним стеклом, беспомощно лежал на земле и был готов к любому из двух обычных для себя вариантов — быть избытым на месте или доставленным в милицию. Но Таня знала третий вариант, она всегда тайно о нем мечтала, оказываясь сама в подобных ситуациях. Она протянула парню руку и сказала:
— Здравствуйте, я Таня.
— Очень приятно, Петя, испуганно ответил молодой человек.
Тогда Таня достала из сумочки бинты и йод и с удовольствием оказала Пете первую помощь, хоть ссадина и была ерундовой, а синяк под глазом лишь украшал бледную Петину физиономию. Домой они шли вместе, еще бы, им нужно было так много друг другу рассказать. Таня была довольна тем, что теперь, возможно, в ее жизни наконец то появится парень, пусть не слишком красивый и накаченный, зато разделяющий ее интересы. А Петя был доволен, что теперь другие пацаны не смогут издеваться над ним как раньше, потому что у него появилась сильная и мудрая защитница — ТАНЯ.