Тануки

Булыух Михаил

Сознание вспомнило, как жутко было находиться в кромешной темноте и ватной тишине. Вздрогнуло, и спросило.

— А можно два?

— Для улучшения доступен только один параметр.

— Тогда… — сознание представило свои будущие огромные голубые глаза. Потом маленькие кругленькие ушки. И решилось. — Слух.

— За счет каких параметров желаете увеличить параметр слух?

— В смысле? Как это?

Но Ромкат Киртак Барсук уже и так понял, о чем спрашивает рокочущий гром.

— Для того, чтобы увеличить параметр

Слух, вы должны пожертвовать в том же объеме одним из следующих параметров: Зрение, Обоняние, Осязание.

— Ну… Даже не знаю… — сознание, а теперь уже Барсук, задумалось. Задумался. Из всего этого списка наименее ценным почему-то представлялось обоняние.

— Выберите процентное соотношение слух-обоняние.

Появился ползунок, стоящий примерно на середине шкалы. Барсук пожал плечами и сдвинул его на максимум в сторону Слуха. Уши тела неимоверно выросли, став похожим на полуметровые мохнатые бублики. А нос, наоборот, укоротился, практически сжался до состояния забавного треугольника.

— Желаете произвести коррекцию внешности? Да/нет.

Барсук желал. Две белые полосы вызывали четкую ассоциацию со скунсом. А он ведь Барсук. Повинуясь голосовым командам и настройкам ползунков, тело стало изменяться. Прежде всего, слишком уж этот черный цвет… черный. Сменим на темно серый. Самый допустимо светлый из возможных. Добавим чуточку коричневого. Вот, можно сказать природная маскировка. Полосы — долой. Выделим белым бакенбарды и лоб, как и полагается уважающему себя Барсуку. Ну, а вокруг глаз зачерним. Нет, не горизонтальной линией, двумя вертикальными.

Вот, теперь то, что надо.

— Третьим бонусом, вам предоставляется индивидуальный гид. Вы всегда сможете отключить его в меню настроек. В качестве четвертого бонуса, вам, как владельцу Золотого Аккаунта, доступен выбор первичного размещения. Предлагаем пять оптимальных для вас точек.

Снова иероглифы.

Да что такое.

— Я хочу туда, где эти каракули не рисуют, — буркнуло созна… буркнул Барсук.

— Вам доступен выбор из всех имеющихся точек возникновения в Грязи. Показать карту? Да/Нет.

— Да.

— Предупреждение. Зеленые, наиболее благоприятные для вас точки возникновения были предоставлены списком. Желтые точки менее пригодны для вашей расы и класса. Далее идет смещение в красный спектр. Точки, находящиеся в этой зоне, сделают процесс развития затруднительным. Чем точка ближе к насыщенному красному цвету, тем менее она пригодна для обитания Тануки. Точки возникновения из черного диапазона непригодны для вашего существования.

— Например?

— Океанские глубины оптимальны, для подводных рас. Вы там захлебнетесь. Возродитесь. И снова захлебнетесь. И так будет до тех пор, пока не смените персонажа. Жерла вулканов предназначены для существ стихии огня. Вы там сразу сгорите. Воскреснете. И снова…

— Все-все, я понял. Черные можно

не показывать. Хм… мне почему-то импонирует вот эта местность. Вот, просто тянет туда.

— Это Киммерия. Входит в состав российского сектора.

— Точки красные, но не слишком яркие. Можно мне туда?

— Предупреждение: в запрошенной местности отсутствуют классовые наставники и линейки квестов для вашей расы.

— Это критично?

— Развитие вашего персонажа в этой местности будет затруднено, но возможно.

— Тогда туда.

— Вы подтверждаете выбор локации Киммерия в качестве точки возникновения? Да/Нет.

— Да.

2.

Дмитрий Оболенский прикрыл глаза и начал рассказ. Слова давались ему с трудом. Да и рассказывать такое… такое… совершенно незнакомому человеку… Странно, но незнакомому… легче. Да, легче. И даже хорошо, что она там всякие мостики не стала наводить, доверительные отношения устанавливать. Иначе… наверное бы не смог.

— Ну что, сынок. Горжусь, — Генерал Армии крепко пожал мне руку. — Отслужил, достойно. Не в штабе, отсиживался. И не в госпитале провалялся. Настоящим мужчиной стал! Думал уже о стезе жизненной?

— Так точно, това… Ой, прости пап… Думал. Более того, подал документы в Департамент Спасения и Защиты.

— Молодец, Дима! Помощь нужна?

— Нет. Я сам.

Полгода меня тестировали, потом еще два — обучали. Плохо тестировали. Или я хорошо притворялся спасателем. Хотел быть сильным. Похожим на отца. Достойным.

Наконец, приняли. Я и в горах был, альпинистов со скал снимал. И по канализации ползал, диггеров искал заплутавших. И в глубины океанские нырял, корпус подлодки резал… И стал Спасателем, как говорится, широкого, мать его, профиля.

Хотя какой, нахрен, спасатель? Отспасал свое…

Оболенский замолчал привычно уставившись в видимую только ему одному точку на стене.

— Продолжайте, — мягким голосом напомнила о себе Ольга.

Дмитрий, не глядя на психоаналитика заговорил. Тускло. Безжизненно. Совершенно безэмоционально.

Вымазанный в золе и грязи мужчина прыгал вокруг меня, заламывал руки, выдергивал несгоревшие остатки волос. Почти черные от сажи щеки прочертили дорожки от обильного слезотечения. Настоящее Горе? Или дым глаза ест?

— Дочь! Там моя дочь… дочь… моя! В моя… в комнате в моя… слева дочь… моя… от двери в комнате!!! Прошу! Скорее!!! В комнате… дочь! Слева!

Я кивнул. Некогда слушать, у него шок. Заговаривается. Быстрым, привычным движением поправил экзо-термо-костюм. Натянул маску, включил подачу воздуха. И вошел… нет, вбежал, в бушующее пламя.

Слева… От двери… Сканер теплового излучения в условиях пожара бесполезен. Но ведь я, когда вошел, слышал крик. Слышал. И помню четко, показалось орут справа. Но я пошел налево. Мужик что-то лопотал о налево…