Тантрас
Шрифт:
Человек тепло улыбнулся. “Я Торм. Мои последователи зовут меня ‘Живой Бог’, но как тебе уже известно, я лишь один из многих богов блуждающих в эти дни по Фаэруну”. Человек протянул руку в латной рукавице жрецу.
У Адона опустились плечи. Перед ним стоял не бог. Это был лишь еще один жрец, вновь пожелавший подвергнуть его очередному испытанию.
“Хватит издеваться надо мной!” — рявкнул Адон. “Если это очередное испытание…”
Торм лишь слегка нахмурился, затем указал на статую льва. Внезапно сад огласился ревом, и золотой лев прыгнул к рыжеволосому человеку. Торм нежно погладил голову
Жрец лишь покачал головой. “Есть много магов, которые с легкостью могут повторить этот фокус”, — твердо произнес он.
Торм нахмурился еще сильнее.
“И хотя твой бог находится неподалеку”, — добавил Адон, — “ты или безумец или глупец, что вызываешь эту иллюзию. Магия слишком опасна, и я не желаю рисковать своей жизнью оставаясь в твоей компании”. Жрец встал и пошел прочь.
“Во имя всех Планов!” — воскликнул Бог Долга. “Ты даже не можешь себе представить как давно никто не осмеливался бросать мне подобный вызов! Я помимо всего прочего еще и воин и уважаю такую силу духа!”
Адон фыркнул. “Прошу, хватит смешить меня, маг. Я не желаю больше выслушивать твоих насмешек”.
Глаза бога потемнели и золотой лев рыкнув, поднялся на ноги. “Хотя я и ценю подобную силу духа, Адон, но я не потерплю неповиновения”.
Что-то подсказало Адону, что он совершил ошибку, разозлив рыжеволосого человека. Он посмотрел на Торма и увидел как в его глазах гневно мечутся пурпурные и черные искорки. Также в этом взгляде жрец увидел силу — силу и знания, которые далеко превосходили те, которыми могло обладать любое смертное существо. В этот момент Адон понял, что смотрит в глаза бога. Жрец склонил голову. “Я прошу прощения, Повелитель Торм. Мне казалось, что вокруг тебя всегда находится свита. Я не рассчитывал встретить тебя одного, без охраны, прогуливающимся в саду”. Живой бог почесал свою бороду. “Ага. Похоже, ты наконец поверил в мои слова”.
Адон вздрогнул. Вера? — с горечью подумал он. Я видел как богов уничтожали словно свиней на рыночной площади. Я видел, как божества, которым поклоняются люди всего Фаэруна действовали как жалкие деспоты. Нет, — понял жрец. У меня нет ничего общего с верой…но я вижу силу там, где она есть. И я знаю, когда нужно склонить голову, чтобы спасти свою собственную жизнь.
Бог Долга улыбнулся. “Я оставил на троне свою иллюзию. Она покоится там, раздумывая над чем-то. Я сказал, что нахожусь в плохом расположении духа и накажу любого, кто посмеет побеспокоить меня”, — произнес Торм.
“Но как ты проник сюда? Неужели тебя никто не заметил?” — спросил Адон, поднимая голову.
“Алмазные коридоры”, — ответил Торм. “Они начинаются в центре храма и ведут в каждую комнату. Они сделаны в виде лабиринта, так что пройти по ним могут лишь немногие”. Низверженный бог замолчал и потрепал гриву льва. “Я слышал, что у тебя есть для меня послание…что ты видел Повелителя Хелма”. Бог присел на скамейку, и лев медленно опустился у его ног.
Жрец поведал всю историю, за исключением убийств, совершенных Сайриком и слов Эльминстера о том, что одна из Скрижалей Судьбы спрятана в Тантрасе.
“Бэйн и Миркул!” — прошипел Торм,
В сад зашел человек, но заметив Адона и Торма тут же бросился назад в храм. Бог Долга казалось не заметил появления и быстрого исчезновения человека, но Адон не упустил этого. Он знал, что очень скоро весь сад будет кишеть Тормитами.
Бог открыл глаза. “Я очень сожалею, что не могу помочь тебе в спасении Королевств”, — произнес Торм. “Я нужен здесь. У меня есть долг перед моими последователями”. Бог Долга опустил руку на изуродованную щеку жреца, — “Однако кое в чем помочь я тебе могу. Чтобы изгнать мрачные мысли, которые терзают тебя, доставляя невыносимую боль, ты должен заглянуть в свое сердце. Кем ты был прежде, чем принял духовный сан?”
Жрец отпрянул от прикосновения бога словно от огня. “Я был…никем”, — прошептал он. “Сидел на шее у родителей. И у меня не было настоящих друзей”.
“Но в твоей жизни уже появились друзья”, — отметил Торм, вновь улыбнувшись. “Из того, что ты мне поведал, чародейка и воин верны тебе. А это самое главное. В ответ ты должен любить и уважать их, всеми силами помогая им. Но ты не сможешь сделать этого, если будешь поглощен своими собственными печалями”.
Торм сжал свою руку в кулак. “Не трать свою жизнь на жалость к себе, Адон, ведь если твое сердце будет отягощено печалью, ты не сможешь верно послужить своим друзьям…или богу”, — произнес бог.
До Адона донеслись голоса. Жрец наклонился к Богу Долга.
“Спасибо за твою мудрость, Повелитель Торм”, — прошептал Адон. “Теперь позволь мне вернуть долг и помочь тебе. В храме и Тантрасе все не так, как выглядит на самом деле. Вокруг тебя собрались силы, которые могут разорвать город на куски. Ты должен повнимательнее приглядеться к своим жрецам и выяснить, что они делают, чтобы служить тебе. Не все они делают с открытым сердцем”.
Голоса раздались совсем рядом и в тот же миг в сад вошло с дюжину высших жрецов, тотчас припавших на колени перед Тормом. Тотчас бога окружили бесконечным потоком проблем, которых требовали его немедленного вмешательства. Торм поднялся, улыбнулся Адону и повернулся к ближайшему входу в храм. Затем он в сопровождении золотого льва и толпы жрецов покинул сад.
Несколько минут спустя, Адона забрали из сада и заперли в темной комнатушке безо всякой мебели. Эта помещение напомнило жрецу камеру, в которой содержали его и Миднайт в Спиральной Башне, но он постарался отбросить эти грустные мысли в сторону. Прошло несколько часов, прежде чем молчаливый, угрюмый стражник соизволил принести ему пищу.
“Я не голоден”, — пробормотал Адон, хотя его живот был совсем иного мнения. “Забери еду и скажи почему меня здесь заперли”.
Стражник оставил еду и молча удалился. Час спустя Адон все же прикончил слегка зачерствевший ломоть хлеба и кусок сыра. Вскоре после этого в комнату вошел уже знакомый седоволосый жрец, на его губах играла притворная улыбка.