Танкист

Егоров Валентин Александрович

Теперь, после такого откровенного разговора, генерал Шумилов ясно понимал, что передовая линия обороны его армии все-таки была немцами прорвана. Что танковые и пехотные дивизии немецкой армейской группы "Кемпф" вышли ко второй линии его армейской обороны. Завтра дивизии этой армейской группы снова пойдут в атаку на его войска, чтобы повторить свой успех и прорывать уже вторую линию обороны его армии.

Мнение об этих боях, высказанное рядовым бойцом танкистом, до глубины души потрясло опытного генерал-лейтенанта. Прохор высказал свое личное предположение в отношении того, что удар немецкой армейской группы "Кемпф" с захваченных на Северском Донце плацдармов является не чем иным, как тщательное маскируемое

немцами вторым направлением их главного удара. Русский городок Короча никак не интересовало командование вермахта. Что в самое ближайшее время немецкое командование изменит направление своего так называемого "вспомогательного" удара, и тогда три танковые дивизии и три пехотные дивизии группы "Кемпф" повернут на Прохоровку, откуда предпримут совместное наступление с наступающими эсесовскими танковыми корпусами на Курск. В заключение разговора, генерал Шумилов поблагодарил Прохора Ломакина за предоставленную ценную информацию и высказанное личное мнение, а затем отключился от ментального канала.

Прохор сразу же понял, что слишком взволнован после такого напряженного разговора с генералом Шумиловым, сегодня теперь ему будет трудно заснуть. Тогда он обратился к ИскИну танка, в свое время бывшего его планшетником Ай-под и вежливо попросил того, напомнить ему о важнейших событиях, которые должны были произойти на Курской дуге завтра. Планшетник тут же принялся ему более или менее в деталях рассказывать о боях на Курской дуге, которые произойдут завтра, 8-го июля 1943 года. С большими потерями в бронетехнике и личном составе немецкая 19-я танковая дивизия продолжит свое продвижение вперед, обеспечивая левый фланг наступательного танкового клина армейской группы "Кемпф".

Вдруг ожила и запищала танковая рация, кто-то пытался по ней с ними связаться. Прохор не успел взобраться на танк и через открытый башенный люк добраться до микрофона рации, чтобы ответить на радиовызов. Послышался ясный и четкий голос Мишки Кувалдина, который говорил так, что, казалось бы, перед этим совершенно не кемарил, мерно посапывая своим мальчишеским носом.

– Так точно, товарищ гвардии полковник! Сейчас же разыщу рядового Ломакина и ему сообщу о том, что вы его разыскиваете.

Произнося слова в микрофон, в этот момент Мишка невинными глазами шаловливого ребенка смотрел в глаза своему командиру, который стоял на броне танка и, склонившись в настежь распахнутый командирский люк, посматривал на танкового наводчика, хулиганившего на его глазах. Кувалдин, щелкнул тумблером, расположенным на панели бортовой танковой рации, чтобы отключить радиомикрофон, и отрапортовал Прохору невинным голосом:

– Тебя срочно разыскивает полковник Невжинский, командир бригады! Будет время, не забудь, примерно, через час другой с ним переговорить, а то полковник может обидеться. Наверняка, какое-нибудь новое задание хочет нам подсунуть этот хитрый полковник!

Ночь с седьмого на восьмое июля 1943 года экипаж тяжелого танка КВ провел в мелиховском лесу. Вернее было бы сказать, что, не смотря на сильнейшую июльскую жару, рядовые Михаил Кувалдин и Сергей Мышенков всю ночь крепко проспали. Командир же танка, рядовой Ломакин, так и не ложился спать, он всю ночь ломал голову о будущем своей великой родины, о том, что же конкретно немцы, а именно армейская группа "Кемпф", будут предпринимать в последующие дни сражений на Курской дуге. Дело заключалось в том, что не все исторические книги, которые были написаны о Курской битве, реально отражали события и сражения, проходившие на полях Белгородщины.

Прохор так и не сомкнул глаз до рассвета, а когда первый луч солнца пересек линию горизонта и осветил небеса, то Прошка уже будил членов своего танкового экипажа. Серега только зло зыркнул на него своими черными глазами цыгана, когда проснулся от командирской

тряски за плечо, но спорить с ним из-за принципа не стал. Он только достал из кармана своих солдатских штанов кисет с табаком-горлодером и бросился все переворачивать верх дном во внутренних отсеках танка. Действуя подобным образом, механик-водитель пытался найти клочок бумаги, чтобы из него можно было бы свернуть себе самокрутку. Серега хорошо помнил, что последний клочок бумаги, который он украл у Прохора, использовал уже вчера, сворачивая свою очередную самокрутку. Поэтому сегодня всем членам его танкового экипажа придется искать подручные средства при утреннем походе в солдатский сортир. Но этот не существующий клочок бумаги Сергей Мышенков продолжал разыскивать также только из-за своего пресловутого принципа.

С наводчиком Кувалдиным рядовому Ломакину пришлось особо долго провозиться, минут пять, не менее. Этого деревенского парня было невозможно заставить проснуться и открыть глаза. Как бы он не тискал и не "ласкал" своим кулаком бока Мишки, тот только улыбался и переворачивался на другой бок, продолжая сладко и счастливо посапывать своим симпатичным и таким деревенским носиком. Но, в конце концов, и этот деревенский соня был вынужден проснуться от упрямства, проявленного командиром танка.

**************************************

На этот день экипаж тяжелого танка КВ не имел какого-либо конкретного боевого задания, а должен был, по-прежнему, собирать общую разведывательную информацию о действиях армейской оперативной группы "Кемпф", а вечерами передавать ее в обобщенном виде своему командованию. В принципе, танковому экипажу было запрещено входить в боевое соприкосновение с немецкими подразделениями. Но в то же самое время командование бригады спустя рукава смотрело на получаемую по вечерам информацию, в которой говорилось или упоминалось о том или ином бое, в котором в этот день принимал участие экипаж танка КВ.

В штабе Воронежского фронта не оказалось телепатов, как, скажем, генерал-лейтенант Шумилов, командарм 7-й гвардейской армии, поэтому информацию в штаб фронта Прохор передавал через полковника Невжинского, командира 27-й гвардейской танковой бригады. Ночью полковник Невжинский связывался по рации с рядовым Ломакиным для уточнения кое-какой информации из его полученного рапорта. Он хотел точно знать, кто же является автором идеи о том, что, якобы, немцы ведут наступление в одну точку, село Прохоровка, по двум главным направлениям. Прохор собственными ушами слышал по радиоканалу, как полковник Невжинский бормочет себе под нос в тот момент, когда он пытался полковнику разъяснить свое понимание хода развивающей немецкой операции на левом фланге Воронежского фронта.

– Так, ты говоришь, это были немецкие генералы Манштейн или Гот?! Ну, так пусть из этих двух генералов, автором будет генерал Манштейн! Спасибо, рядовой Ломакин, и до нового сеанса связи!

Еще раз, внимательно осмотрев своих товарищей по экипажу, Прохор удивленно покачал головой, такая разношерстность в военной одежде. Механик-водитель Сергей Мышенков, который и в этом случае проявил свой никому непонятный принцип, был одет в довоенный, синего цвета, молескиновый комбинезон. Он же с Мишкой Кувалдиным, как и все другие советские танкисты, сейчас носил привычный, черного цвета, комбинезон танкиста военного времени. Из-за июльской жары под этими комбинезонами танкистов, кроме армейских подштанников, уже ничего не было. Но и неуставная одежда мало чем помогала ребятам переносить эту дикую летнюю жару особенно тогда, когда день за днем им приходилось проводить в стальном корпусе танка. Да, и сам КВ практически ничем не отличался от расхлестанного образа членов своего экипажа, сейчас он стоял перед своим экипажем со всеми распахнутыми настежь люками.