Танкист
Шрифт:
– Это точно, – выдохнул гном. – Хотя в свое время мы с Лейном хорошо на них поохотились.
– Так, может, и сейчас? – рыцарь кивнул в сторону приближающихся хищников. – Не убегать же нам все время. А снег кончится, эти кошечки, думаю, пошустрее станут.
– И то верно, – кивнул Дорин. – Правда, это довольно крупные экземпляры, да и с нами нет Лейноласа с его магией. Но ты прав, едва эти зверьки окажутся на твердой земле, нам от них не уйти.
– Зато в снегу они не так шустры.
– Тоже правильно, – согласился гном, доставая из-за
Рыцарь отрицательно мотнул головой.
– Брюхо у них нежное, а вот шкурку не всякий меч возьмет, если только зачарованный, да вот мой молот, – он потряс своим оружием. – Да и кровь у них – едучая.
– Какая? – не понял рыцарь.
– Ну, едучая, на кожу попадет – ожог будет, точно от огня.
Эрик понимающе кивнул и, нахлобучив на голову шлем, достал из-за спины щит.
Черданы остановились метрах в двадцати, внимательно рассматривая приготовившихся к бою гнома с рыцарем своими золотистыми глазами с вертикальным, точно у змеи, зрачком. Их длинные тонкие хвосты в раздражении хлестали по снегу, а из глоток вырывалось сдавленное рычание. Один из зверей взревел, попытавшись прыгнуть вперед, но из-за снега прыжок получился не очень удачным, и чердан приземлился мордой в сугроб. Другие не стали повторять опыт своего собрата и, разойдясь веером, стали заходить с разных сторон. Первый прыгнувший тем временем прыгнул еще раз и неожиданно оказался нос к носу с Эриком. Рыцарь от неожиданности попятился и, споткнувшись, опрокинулся на спину, что и спасло его от удара тяжелой лапы. Зверь обозленно зарычал и ударил еще раз, но Райтона, уйдя перекатом от удара, вскочил на ноги и с размаху ударил мечом по голове зверя. Чердан замотал головой и, попятившись, сел на задние лапы.
– Ты что делаешь!? – прокричал гном. – Я же сказал, что сверху их не пробить.
– Да понял я, – огрызнулся рыцарь, сжимая и разжимая онемевшую от удара ладонь.
Гном тем временем подбежал к оглушенному богатырским ударом зверю и, размахнувшись, вонзил острый конец своего молота-клевца прямо в грудь сидящему чердану. Зверь взревел, из его груди выплеснула темная струя дымящейся крови, он сделал попытку встать, но вместо этого завалился набок и забился в предсмертных конвульсиях.
– Один готов, – прокомментировал Дорин.
Трое оставшихся в живых зверей замерли, принюхиваясь к запаху крови, затем взревели и дружно кинулись в атаку. Дорину с Эриком пришлось отступать, пятясь назад под градом ударов тяжелых лап и стараясь не споткнуться в снегу. Через несколько минут щит рыцаря стал похож на мятую железяку, а из-под шлема на снег летели капли крови. Гном выглядел чуть лучше, к тому же в отличие от меча Эрика молот гнома наносил повреждения черданам, и один из них уже нападал не столь яростно, обильно орошая снежное покрывало черной кровью.
Очередной удар рыцарь принял на жалобно загудевший щит, и, рубанув в ответ, он вдруг споткнулся и упал вперед лицом в снег. Чердан радостно
Чердан, мотавший рыцаря точно тряпичную куклу, бросил того и, поставив сверху лапу, победно взревел, но ярко-огненный шар, врезавшийся тому прямо в морду, отбросил зверя назад. У чердана, заходившего к гному с правого бока, неожиданно вырос из глаза метательный кинжал, заставивший зверя отскочить и зареветь от боли. Воспользавшись этим, гном напал на оставшегося зверя, который и так истекал кровью, и буквально в два удара раскроил ему череп, после чего бросился к лежащему ничком рыцарю.
Однако чердан, получивший удар в морду огненным заклинанием, был еще жив, костяная броня уберегала его не только от стали. Вскочив на лапы, покачиваясь, он вновь направился к своей добыче, и гном видел, что не успевает. На этот раз в зверя ударила молния. Изогнутая линия разряда пробила насквозь тело животного, отбросив того на несколько метров назад.
– Я и не знал, что ты так можешь, – сказал Дорин, наклоняясь над рыцарем и припадая ухом к груди.
– Могу, – Олрад опустился рядом. – Живой?
– Вроде, – гном, разогнув помятые края шлема, осторожно снял его с Эрика.
Когти чердана пробили тот в нескольких местах, но все же шлем спас рыцаря от серьезных травм, широкие кровоточащие раны, превратившие белые волосы Райтоны в темный спутанный ком, по словам гнома, были не опасны, но руке досталось. Осторожно удалив с руки остатки разорванной кольчуги, гном собрал снег в комок и принялся осторожно протирать раны, время от времени выкидывая кровяные снежки в сторону.
Рядом с ним на колени опустилась эльфийка.
– Справилась?
Хельдин лишь фыркнула и промолчала, затем сняла свой мешок и, достав из него несколько маленьких кожаных свертков, решительно отстранила гнома, склонившись над распростертым телом рыцаря.
– Ладно, пусть она занимается, до лечебных умений эльфа мне все же далеко, – прокомментировал гном, оглядывая поле боя. – Зверь его порядочно потрепал, но кольчуга у нашего героя крепкая, как, впрочем, и он сам, так что, несмотря на несколько сломанных ребер и перелом руки в двух местах, жить, думаю, будет.
– А ты и в медицине разбираешься? – удивился Олрад.
– Эх, мальчик мой, – вздохнул гном. – Я за свою жизнь столько отправил на тот свет всяких существ, во стольких заварушках побывал, что, хошь не хошь, кое-чему да обучился.
Они замолчали, наблюдая за колдующей над Эриком эльфийкой. Наконец она вздохнула и, быстро собрав разложенные около себя лечебные принадлежности в мешок, подозвала Олрада с Дорином к себе.
Эрик лежал на снегу, раскинув руки в стороны. Поврежденная рука была туго забинтована полосами темной материи, причем Олрад с удивлением заметил, что к руке прибинтованы ножны Эрикова меча.