Танго теней
Шрифт:
– А я этого не знаю, полковник!
– Сергей улыбнулся так, словно ему рассказали смешной анекдот.
– И своему генералу так и передай! Я про эти стекляшки ничего не знаю!
– …А еще я хочу услышать от тебя рассказ о том, куда подевался твой друг, Александр Игнатьев… И о том, зачем ты ездил в Египет… И почему ты попал там в местную тюрьму, и отсидел в ней целый месяц… - Полковник даже вздохнул устало.
– Ведь мы все знаем, Кабан - служба у нас такая!.. Просто лично я хочу тебе хоть немного помочь…
Сергей исподлобья смотрел на Гришина и думал:
«…А ведь
– Он даже улыбнулся мысленно.
– Не ваш я «клиент»! А у ментовских на меня только косвенные доказухи - иначе бы уже давно меня упаковали! Значит, брали они меня именно с вашей подачи! Запугать решили! А вот хрен вам по всей роже! Не получится!..»
Но вслух сказал совсем иное:
– Ты лучше себе помоги, полковник!
– Зло проговорил Сергей.
– Мне на зоне будет почет и уважение - я перед братвой на все вопросы ответил и теперь чист! А вот тебе генерал этого прокола с камнями не простит!
И в этот момент что-то изменилось в глазах полковника:
– А знаешь, Кабан… Когда генерал полтора месяца назад говорил, что тебе самое место в «Белом лебеде», то я даже попытался его отговорить! Мол, на такой зоне «первоходу» делать нечего… - Он смотрел Сергею прямо в глаза.
– Но теперь, гнида, я сам сделаю все, чтобы ты именно туда и попал! И надолго!.. И доказательств твоей вины для этого прокурорам, будет предоставлено достаточно!!! Не понадобится тебе твой сейф в Каирском банке, Кабан! Не доживешь ты до него!..
Он нажал кнопку вызова конвойного, и когда тот вошел, бросил резко:
– Увести!
Гришин посмотрел в улыбающееся лицо Сергея, и вспомнил другую улыбку… Вернее, улыбки… Которые он уже успел увидеть на совершенно разных лицах после того, как всего-то 2 дня назад, как и сам Сергей, вернулся из Египта…
…Мало-помалу, но Александр, который теперь стал Инсаром, «Победителем», каждый день оправдывал свое имя, данное ему маленькой, но такой мудрой и упрямой не погодам, бедуинской девочкой Анвар…
Вождь Али, как и обещал, приказал своему нубийскому рабу ударить в большой барабан, находившийся в его шатре, и увел за собой воинов в пустыню…
– Почему бьет барабан?
– Спросил тогда наивно Инсар.
И Амаль стала терпеливо ему пояснять:
– Понимаешь, Инсар… - Она говорила медленно, чтобы он, который еще только учился разговаривать и понимать, смог осознать ее слова.
– Наши воины… Настоящего туарега всегда инстинктивно тянет к войне, и он, не задумываясь, нападет на любого, кто ему помешает…
Инсар смотрел на эту девочку во все глаза, пытаясь понять смысл того, что она говорила:
– А барабан? Почему бьет барабан?
– Мой отец - аменокал, Инсар!
– Ам-менок-кал?
– Проворочал он все еще тяжелый язык во рту.
–
– Н-не понимаю!
Амаль критически осмотрела своего «пациента», и вдруг решительно произнесла:
– Вставай, Инсар! Пойдем, я тебе покажу!..
Немного покряхтев, словно был древним Стариком, Инсар поднялся на слегка дрожавшие ноги, и вышел из палатки, вслед за девочкой… И чуть было не упал - в его глаза, уже привыкшие к полумраку, ударило ослепительно яркое солнце пустыни…
– У-у-м-м-м!
– Застонал он, и присел на песок.
– Вставай Инсар!
– Скомандовала девочка настойчиво.
– Ты же «Победитель»!!! Тебе надо знать все, чем живет мое племя! Вставай! Вперед!!!
И Инсар, сделав над собой неимоверное усилие, поднялся, и, пошатываясь, пошел за девочкой…
– Вот! Это шатер моего отца! Шатер аменокала!..
Шатер, где жил аменокал, вождь Али, был самый обыкновенным и ничем особенным не выделялся, среди нескольких десятков таких же палаток…
Хотя… Нет!… Все же он был другим!… Он был сшит, этот «царский» шатер, наверное, из сотни верблюжьих шкур и растянут на десятке кольев двухметровой высоты…
Амаль ввела Инсара в отцовский шатер, и он остановился на пороге, пораженный первобытной роскошью…
Везде были, разбросанные в живописном беспорядке шкуры диких животных, ковры, холодное и огнестрельное оружие, щиты, огромная ступка для проса и фиников, седла, искусно расшитые бисером чересседельные мешки, бараньи рога, в которых хранилось масло, и… Большой барабан…
– Этот огромный барабан в шатре аменокала, служит символом царского достоинства, Инсар… - Щебетала Амаль, показывая Инсару жилище своего отца.
– Его дробь обычно слышна лишь по случаю начала войны, заключения мира да еще тогда, когда царь вершит правосудие…
– А почему же тогда он, царь, уехал на войну?
– Инсар пытался понять устои жизни тех людей, с которыми, как он думал, теперь ему придется жить.
– Ему что, некого было для этого отправить?
– Понимаешь, Инсар… - Девочка задумалась на секунду и заговорила очень серьезным голосом.
– Все полномочия и почести не гарантируют аменокалу спокойную жизнь… Не говоря уже о набегах и сражениях с враждебными племенами, также, как и с изгнанными из племени… Наш царь, по традиции, будучи верховным военным вождем должен лично участвовать в этих сражениях!.. Лично, Инсар!.. Потому, что совет знати может сместить аменокала, если он не способен повелевать или окажется не слишком храбрым воином…
– Так вождь все время должен доказывать, что он вождь?
– Удивился Инсар.
И тут девочка странно улыбнулась:
– Наш аменокал обязан вступать еще и в поединки с членами царской семьи, претендующими на его место!..
– Проговорила Амаль грустно.
– А, кроме того, его положение «главного вождя» зачастую зависит еще и от воли или капризов знатных женщин, которые пользуются громадным влиянием на совет знати…
– Но ведь тогда… Вождь должен воевать постоянно!
– Проговорил удивленный Инсар.