Танго sforzando

Кретова Евгения

Это всё было высказано сразу, в запале, прямо на пороге уютной и благоустроенной квартиры.

– Я не хочу его видеть, – коротко сказала девушка, просачиваясь мимо матери домой. Устало присела на пуф, сбросила туфли. Ирка замерла в дверях.

Татьяна Николаевна упёрла руки в бока, посмотрела на дочь сердито.

– Что значит «не хочу видеть»?

– То и значит. Не хочу, – Стеша аккуратно поставила «лодочки» на плку для обуви. – И не буду.

Мать на мгновение потеряла дар речи, беспомощно развела

руки, но собралась быстрее, чем это можно предположить.

– Это что же ты могла такое учудить, что тебе стыдно ему на глаза показываться?! И почему ты раздета? Где твоё пальто?! – её голос становился всё громче и нервознее.

От её слов Стеша вздрогнула, как от пощечины. Острые плечи напряглись под волглой блузкой.

Ирина, неприкаянно стоявшая на пороге и беспокойно посматривавшая то на Татьяну Николаевну, то на подругу, поняла, что ей пора вмешаться:

– Татьяна Николаевна, это, возможно, не совсем моё дело, но вы на Стешу зря нападаете. Олег с какой-то кралей в клубе лизался. Я это видела своими собственными глазами. И Стеша – тоже.

Татьяна Николаевна не удостоила Ирину взглядом, бросила через плечо:

– Вы совершенно правильно заметили, Ира, это не ваше дело… Спасибо, что привезли дочь.

Ирка покраснела, сделала глубокий вдох и выдох, стараясь успокоиться и не нагрубить.

– Мам, не надо так с Ирой. Она моя подруга… И она говорит правду. Олег целовался с другой девушкой. И ему это чрезвычайно нравилось. Я видела.

Татьяна Николаевна всплеснула руками:

– Этого просто не может быть. Ты наверняка что-то неправильно поняла!

– Ни фига себе неправильно! – Ирина вытаращила глаза и скривилась. – Что тут можно неправильно понять?!

Не говоря больше ни слова, Стешина мать схватила Ирину за локоть и вытолкнула на лестничную клетку, с грохотом захлопнув за подругой дочери дверь.

Стеша покачала головой и направилась в свою комнату.

Татьяна Николаевна бросилась за дочерью:

– Стой, не смей уходить, пока я не закончила с тобой разговаривать!

Девушка зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь.

* * *

– Катя, подожди минутку, – Олег в очередной раз сбросил номер и в очередной раз набрал его снова.

Олег с удивлением отметил, что руки дрожат.

Выставив локоть, отодвинул от себя прижавшуюся к нему девушку. Они сидели в машине, под подъездом его дома. Катя, распахнув плащ и соблазнительно оголив грудь, едва прикрытую обтягивающим топом, играла волосами, наматывая на палец белокурый локон.

– Олежа, что с тобой? – блондинка обиженно достала из сумочки зеркальце и помаду, подкрасила губы. Подмигнув своему отражению, захлопнула круглую коробочку в золотых вензелях.

Олег не захотел оставаться на концерт, чем её расстроил. Но зато у неё появилась возможность залезть в ту часть его жизни,

в которую было запрещено под страхом разрыва.

Парень, всегда ласковый и приветливый, после этой странной сцены в клубе изменился в лице, побагровел весь. И даже назвал ее, Катю, дурой. Ругал, что не сдержанна, что вечно лезет со своими поцелуями в общественных местах. Так и сказал «в общественных местах» и «лезешь». Блондинка готова была обидеться и оскорбиться. Но понимала, что не время. Эта девчонка, с длинными волосами и бледной русалочьей кожей, кем-то была в жизни Котика. Кем-то, кем ей, Кате Савушкиной, никогда не быть.

Олег корил себя, что позволил Стеше уйти, и сейчас, когда она не отвечала на его звонки, чувствовал, как ситуация выходит из-под контроля.

А он терпеть не мог, когда что-то выходило из-под его контроля.

Опять выслушав тираду равнодушных гудков, он сунул телефон в карман. Катя, кокетливо поправив волосы, исподлобья смотрела на него.

– Может, ты, наконец, скажешь, что происходит, – проговорила она. – Что это за девка была в клубе?

Олега покоробило:

– Это не девка. Это моя невеста.

Катя изогнула бровь, презрительно скривилась.

– Не-ве-еста, – хмыкнула она и повела худеньким плечом. – Котик, а я тогда кто?

Савельев мысленно матюгнулся, распахнул пассажирскую дверцу авто, впустив в салон промозглый ветер и мокрую взвесь дождя. Бросил грубо:

– Всё, приехали, выходи…

Блондинка не пошевелилась, смотрела на него с жалостью:

– Она так нужна тебе? Эта твоя невеста?

Олег молчал, нервно барабаня по стеклу.

Катя сбросила с себя маску дурочки, проговорила спокойно:

– Хочешь совет, Котик?

Он опять молчал, но барабанить пальцами перестал. Катя расценила это как знак согласия:

– Не езжай сейчас к ней, – Олег молча уставился в мокрое от дождя лобовое стекло. – Ей надо успокоиться. Завтра купишь букет, придешь, признаешься в любви и вечной верности. Скажешь, что ей вообще всё показалось. Она же ещё у тебя прощения просить будет, за то, что тебя, такого милашку, заподозрила в нехорошем, – она недобро хихикнула. – Пойдем, Котик. Тебе тоже надо расслабиться. Я буду сегодня особенно ласкова с тобой.

И она нежно дотронулась до его запястья. Тонкие пальцы скользнули выше, под рубашку, пощекотали кожу. Девушка чуть наклонилась к нему, уткнулась носом в плечо.

– Ну же, Котик, – приоткрыв рот, чувственно поцеловала его шею.

Его обдало приторно-сладким ароматом, от которого мутнело в голове. Он не пошевелился. Катя обвила его руками, притянула к себе. Изогнувшись, страстно прильнула к нему, приложила узкую ладонь к напрягшемуся животу, скользнула ниже.

– Ну же, Котик, – горячо прошептала в ухо, прикусив мочку и тут же приласкав её кончиком язычка.