Танго Один
Шрифт:
— Моя чертова жизнь висит на волоске, Дико, так что перестань крутить. Мне нужно знать, что происходит.
Ундервуд медленно кивнул и поставил кружку.
— Агент под прикрытием.
— Немецкий или британский?
— Немецкий.
— Имя знаешь?
— Нет, Ден, не знаю. Какого хрена они станут мне открывать его имя?
— Ты говорил — обмен информацией.
— В лучшем случае весьма поверхностной. Действительно, у нас объединенные банки данных, однако каждый имеет свои наработки, которыми не собирается делиться. Что ты намерен
Донован посмотрел на Ундервуда. Взгляд был тяжелый и холодный.
— Дико, ты действительно хочешь знать?
Ундервуд глубоко вздохнул, потом хлебнул пива.
— Как близко они подобрались ко мне? — спросил Донован.
— Следят.
— Никого близкого и ничего личного?
Пожилой мужчина в забрызганном краской комбинезоне и бесформенной шляпе подошел к музыкальному автомату, опустил монету и нажал кнопку. Ундервуд подождал, пока любитель музыки вернется на свое место у бара, и только потом продолжил разговор:
— Дай мне передышку, Ден. Ты что, думаешь, я могу просто пойти в Управление по борьбе с наркотиками и спросить, какой агент у них в игре?
— Если я не ошибаюсь, ты офицер отдела национальной безопасности. А эта структура может иметь свой интерес в таком деле.
— И чем этот интерес вызван? Хочешь, чтобы я рассказал о твоем возвращении? Ведь если ты все еще греешься на солнышке на Карибах, то зачем столичной полиции или сотрудникам отдела национальной безопасности любопытствовать, какой агент копает под тебя?
— Мне нужно знать, кого они выставили.
— А мне светит еще десять лет пахать без продвижения по службе.
— Ты можешь уйти в отставку хоть завтра.
Ундервуд усмехнулся:
— Неофициально.
У него было чуть меньше миллиона фунтов, спрятанных на различных счетах в оффшорных зонах, но к ним нельзя прикасаться, пока он не оставит службу. И даже потом придется быть осторожным. Вилла в Испании. Небольшая яхта. Маленький бар с видом на море. Но это еще лет через десять. Ундервуд прошел с Донованом долгий путь. Он ценил их дружбу, во всяком случае, она оправдывала риск провести Десять лет за решеткой вместе с насильниками и убийцами.
— Прости. И выясни, что сможешь. Ладно, Дико?
— Конечно.
Практически каждый пенни из миллиона фунтов, которые скопил Ундервуд, поступил от Донована. И по крайней мере двумя своими продвижениями по службы Ундервуд был обязан другу: благодаря его информации он сумел произвести несколько довольно эффектных арестов. Конечно, при этом Донован всегда преследовал свою цель. Но и Ундервуд получал лакомый кусок — карьеру, деньги.
Он осушил стакан.
— Мне лучше уйти.
Донован протянул свернутый листок бумаги:
— Позвони мне по этому номеру. Что насчет сучки?
— Вики?
— С недавнего времени для меня она сучка.
Ундервуду стало не по себе.
— Я буду вестником плохих новостей, Ден. Они вчера уехали.
— Куда?
— В Испанию. Точнее — в Малагу.
— Не может
— Заказали билеты в «Бритиш эруэйз» из Хитроу. Шарки оставил машину на стоянке возле аэропорта. Положил деньги на кредитку.
— Они не могли поехать в Испанию. Там слишком много наших общих знакомых. И машина на стоянке в аэропорту — очень уж явно. Он наверняка хотел, чтобы ее нашли.
— Я просто говорю то, что знаю.
Донован покачал головой:
— Мне еще проще, если они там. — Он изобразил рукой пистолет, «выстрелил» два раза и подул в импровизированный ствол, как бы разгоняя дым. — Вряд ли они настолько наивны. — Он ухмыльнулся. — По крайней мере Шарки. — Донован нахмурился, наклонился вперед, сощурил глаза. — Багаж? Проверяли их багаж?
— Черт, откуда я могу знать?
— Так спроси! Узнай, проходили ли они таможенный контроль. Если да, был ли у них багаж. Как ты вообще умудрился стать детективом, Дико?
— Ловкость рук и никакого мошенничества.
Донован не отреагировал на шутку. Он говорил быстро, наклонившись вперед, глаза горели дьявольским огнем:
— Это старый трюк, описанный в книгах. Я сам такое проделывал в присутствии Вики несколько раз. Ты регистрируешься на международный рейс. Билеты, паспорта и все такое. Но у тебя есть другой билет на рейс, где не надо проходить паспортный контроль. Допустим, в Дублин, Глазго, на Нормандские острова. Ты проходишь иммиграционный контроль и садишься в нужный самолет. Говоришь, что опоздал и зарегистрируешься по прибытии. Паспорта нет, билет может быть на другое имя. Багаж не проверяют, порой даже декларацию не посмотрят. После посадки самолета тебя может не оказаться на месте: к примеру, пошел в туалет или задержался в «дьюти фри». А ты тем временем уже в Джерси и летишь во Францию или куда угодно.
— Да, возможно, так и было.
— Никаких возможно. Они так и сделали. — Его верхняя губа дрожала от злости. — Думают, что умнее меня, — прошептал Донован. — Ошибаются!
Ундервуд встал, слегка улыбнулся:
— Мне жаль тебя и Вики. Правда.
— Я достану эту суку, не волнуйся.
— Не совершай... ты знаешь... — Он пожал плечами, не желая произносить вслух.
— Она затащила его в мою кровать.
— Она мать твоего ребенка, Ден. Любая месть отразится на Робби.
— Ты думаешь, на нем никак не отразилось то, что она сделала?
— Конечно. Он ненавидит ее за это, но она все равно его мать. А ты его отец. Знаю, это нелегко пережить...
— Все ты знаешь, мать твою! — заорал Донован, ударив рукой по столу.
Несколько голов повернулось в их сторону. Впрочем, угрозы и крики были здесь обычным делом, и когда стало ясно, что никто не собирается драться, интерес у посетителей пропал.
— Отнесись к этому проще, вот что я говорю, Ден. Я знаю тебя. И понимаю: сейчас они для тебя что красная тряпка для быка. Но как говорят итальянцы, месть — блюдо, которое нужно подавать холодным. Ладно?