Танг
Шрифт:
Крагеры были примерно такого же роста, может, чуть повыше, чем соназги, но куда больше визуально. Коренастые, широкоплечие, они меньше походили на человека, чем соназги. Главным образом потому, что у них на спинах крепились самые настоящие костяные панцири, в которые они при необходимости могли забраться, например, во время боя чтобы выжить. Кожа розовая, почти человеческая на вид, но, как я слышал, она вмиг могла обратиться в чешую, по прочности не уступающую кольчуге. Головы у них совершенно лысые, лица у всех как у одного выражают благодушие — эффект они производили противоположный
Но это было не совсем так. Как я уже понял, приезжих в Давуре любят не сильно, но неприязнь к тебе куда сильнее, если ты — не человек.
На них бросали взгляды, полные презрения и пустых угроз — пустых потому, что сейчас здесь сидели стражники, и если они первыми не полезут в драку, то никому этого не позволят. Хотя, их всегда могут задавить числом, и тогда уже никто не сможет разобраться, кто же виноват — накажут всех, кого найдут. И я очень не хотел бы оказаться сейчас на месте этих бедолаг. Начнись драка, я бы не стал вмешиваться. Не потому, что был негодяем, совсем нет. Сейчас у меня было важное дело.
Соназги и крагеры держались вместе, хотя я и заметил, что они при этом не являются одной компанией, местные вынуждают их передвигаться вместе. Так безопасней. Они прошли мимо моего стола и заняли соседний, я честно старался не пялиться в их сторону. Спустя пару минут их обслужила жена трактирщика, но что я приметил — они не были пьянчугами и алкашами. Парни просто пришли после тяжёлого трудового дня покушать паршивой, но дешёвой еды, а так же пропустить по стаканчику. Каждый имеет право расслабиться.
Постепенно все устаканилось, и на нелюдей перестали обращать внимание, меня тоже оставили в покое. Я какое-то время старался изучить местный контингент, но довольно быстро пришёл к двум умозаключениям: местных не стоит изучать на примере пьянчуг, и люди по манере поведения под Давуром не сильно отличались от зовьенцев. Вскоре народ стал потихоньку разбредаться — кто уже наклюкался до такой степени, что признавал в своём собутыльнике отродье Яарда, у кого банально закончились деньги, а кто вовремя ощутил, что ему хватит. Ещё мучительных несколько десятков минут ожидания, и таверна стала полупустой. Даже стражники, доиграв в кости последнюю партию, бросили напоследок на меня равнодушные взгляды, одновременно, как по команде, встали из-за стола и молча вышли на улицу. Нелюдь предпочла уйти сразу же вслед за ними.
Время ожидания кончилось, никто так ко мне и не подошёл. Похоже, что что-то где-то не срослось, и меня встретить не получилось. Это, конечно, неприятно, но ничего страшного, не маленький, не заблужусь чай.
У меня оставалось ещё полбокала, которые я намеревался прикончить разом, приложившись к нему в долгом глотке, когда ко мне всё-таки подошли. Но совсем не те, кого я ожидал.
Их было трое — худой высокий седой мужик лет шестидесяти, среднего роста лысый толстяк с малинового цвета румянцем на щёках, и чуть пониже наполовину и неаккуратно облысевший, но при этом довольно молодой парень с красным шнобелем. Все трое пьяные, от каждого
— Ты с севера что ли? — парень, почти не в состоянии стоять прямо, лихо придвинул к моему столу стул от соседнего стола. Говорил он при этом совершенно трезво, хотя его глаза то и дело съезжались на его же носе. — Не угостишь ли добрых людей, а?
Седой старик сел у противоположного края стола прямо на пол, при этом его лицо оказалось на уровне моего — рост у него действительно был выдающийся. Молча уставился на меня. Толстяк рыгнул, попеременно моргнул каждым глазом, после чего выдавил через силу:
— Ты мне не нравишься!
От неожиданности я даже поперхнулся, но быстро совладал с собой.
— А мне плевать, — холодно ответил я. — Нравлюсь я тебе или нет.
По спине пробежал холодок — эти мужики подошли ко мне отнюдь не ради того, чтобы выпить вместе со мной. Стража ушла, и теперь можно спокойно выпендриваться, трактирщик и слова не скажет. Кстати, куда он делся?
Отсюда следовало убраться, и как можно быстрее.
— Ты это слышал, Малз? — удивился парень.
Старик молча кивнул, при этом его голова чуть не отвалилась от тела.
— Слышь, ты, — парень решил взять быка за рога. — Ну, давай… вытаскивай всё бабло! И не рыпайся.
В руках толстяка что-то сверкнуло, и я скорее почувствовал, чем понял, что это нож. Тупой, грязный, но от этого не менее смертельный.
— Ладно, ладно! — испугался я. — Сейчас, только не убивайте!
Старик снова кивнул, и на этот раз его подбородок гулко ударился о стол, да так, что опустевшая кружка слегка подпрыгнула.
— Ты мне не нравишься! — повторил заученную фразу толстяк.
— Тише, мужики, ща всё будет! — успокоил их парень, выжидающе попытавшись уставиться на меня. На несколько секунд у него это даже получилось.
Я демонстративно показал пустые руки, мол, я не опасен, в них ничего нет, и медленно повернулся к висевшему у меня на спинке стула моему походному мешку. Развязал узел и полез туда обеими руками.
— Эй, одной рукой! — возмутился парень и икнул.
— Не могу, — возразил я. — Я далеко их спрятал, на самое дно, легко их не достать.
Пару секунд пошарив по сумке, я, наконец, натолкнулся на искомое. Несколько быстрых и коротких движений внутри неё вызвали у всей троицы приступ подозрения, но я их успокоил:
— Зацепилось, у меня там рыболовные крючки.
Естественно, тех у меня там и не было никогда. Не люблю рыбалку, больно скучное и неблагодарное занятие, всегда не хватало терпения, поэтому предпочитаю покупать рыбу на базарах.
И вот, я вытащил на тусклый свет масляной лампы у себя над головой то, что собирался. Вся троица вперилась взглядами в продолговатый шипящий предмет у меня в руках и, не веря, потеряла дар речи. После чего толстяк стал медленно пятиться.
— Это стоит куда дороже всех моих текущих денег, — самодовольно улыбнувшись, произнёс я, наблюдая за маленьким искрящимся огоньком, бегущим по ниточке. — У меня брат — шахтёр, и на мой прошлый день рождения подарил мне эту штуковину. Красиво выглядит, да?