Танец власти

Верхола Андрей Алексеевич

— Может вернемся к делам? — Прервал их препирательства маг Дорогора, и подождав, пока все умолкнут, продолжил: — Похоже, что попасть в Академию вам пока не суждено. — Поймав удивительные взгляды, маг продолжил: — Во-первых, Орон теперь во власти Степи. Как только вы там окажитесь, вас сожгут. Через Гиену вам не пройти, она под властью тех странных умертвий, а они уж точно не пропустят ни одного живого. Единственный путь в Коэну — морем. Но Варда, боясь нападений, усилила границы, и теперь никого не пускает на свои территории. К тому же, берега этой страны столь круты, а море полно рифов, что за все время существования этой страны ее жители ни разу не пользовались

морем и кораблями. Западные государства все повязли в войнах, словно их короли в один миг лишились рассудка. Все воюют со всеми, и каждый считает себя угнетенным другими, а значит правым. Все древние союзы распались, а договоры забыты. Клятвы преданы, а кровь, на которой они были выкованы — истлела. От них не следует ждать помощи. Если вскоре не прекратится это безумие, то помощь понадобится им. Остается лишь два государства, через которые можно попасть в Коэну. Это либо Алор, путь к которому лежит через туже Варду, и кто знает, под чьей он властью сейчас. Либо через Элорию. Эльфы никогда не были надежными союзниками. Они столь долго живут, что в любом конфликте принимают сторону лишь того, кто заведомо победит. А если вдруг равновесие изменится, они с легкостью предадут своих друзей.

— А во-вторых? — Спросил Мойше, когда маг умолк, и приступил к трапезе.

— Что во вторых?

— Я так понял, шо все это было во-первых.

Маг тяжело вздохнул, а потом продолжил:

— Я не хотел этого говорить. Зимой, когда Ректор отправился в Элорию, он исчез. Последний раз его видели на границе Коэны и Степи. На месте его исчезновения был обнаружен сильный неопределяемый магический фон, и следы оборотня.

— Что значит «неопределяемый»? — Спросила девушка-оборотень.

— Это значит, что никому не удалось установить, какое заклинание использовалось, и какой был ее источник. — Пояснил Илрон. — Каждый народ материка имеет свои магические метки, по которым можно определить источник магии. И лишь Волки не оставляют никаких магических следов.

— Но ведь волки не умеют колдовать. — Тихо ответила Лианна, оставляя недоеденную кашу. В ее темно-синих глазах читалось удивление и не наигранный страх.

— Я это понимаю, и многие тоже. Но в Раде Академии есть и другие. После исчезновения ректора начало твориться черте-что. Рада утратила единство. Всех студентов, которые не возвратились с каникул, и с кем из них не удалось установить связь, объявили мертвыми и исключили.

— А с кем удалось установить магический контакт? — Спросил Илрон.

— Лишь с дочерью Ректора. Она находится в плену у эльфов.

— А от куда вам это известно? — Спросил Изе, выгребая себе в тарелку не доеденную Лианной кашу.

— Мой сын не покидал Академии на каникулы, и я постоянно держал с ним связь. А месяц назад и она прервалась. Кто-то или что-то блокирует всю Коэну.

— А это возможно? — Спросил Илрон.

— Вполне, но не одному магу, даже очень сильному.

— Похоже, наше путешествие стает все увлекательнее, — тихо произнес Мойше. — Теперь здесь пахнет еще и каким-то заговором.

Некоторое время за столом стояла тишина. Было слышно, как в печи потрескивают поленья, а в соседней комнате копошатся дети.

— Нам нужно в Элорию. — Тихо произнес Илрон.

— И шо мы там забыли? — Иронично спросил Изе.

— Нужно вытащить оттуда Авесту.

— И как ты думаешь это сделать? Испугать эльфов магией?

— Пока не знаю, но путь туда слишком долог, и мы успеем что-либо придумать.

— И почему это мы должны помогать магам? — Спросил Мойше. — Вы нам не очень то помогали…

— Он

прав, — ответила за Илрона Волчица. — Последние события связали нас вместе, а значит мы и должны держаться вместе. Когда Волк остается один, без своей стаи, он погибает. Меня изгнали из моей Стаи — теперь у меня есть другая. Теперь мы одна стая, и пока мы ею будем оставаться, у нас будет шанс выжить. Грядут смутные времена, и кто знает, сколько еще всего свалится нам на головы. К тому же, наш единственный шанс попасть в Академию — Элория, или хотя бы Драконы, если они еще не пропили все свои корабли.

— Значит решено. — Подвел итог Мойше.

— Извините, — обратился Илрон к старшему магу, — можно попросить вас, что бы вы приютили мою сестру у себя, до тех пор, пока все не успокоится.

— А почему я не могу пойти с вами? — Опередила мага Рия.

— Путь через Туманные Горы опасен и непредсказуем.

— А разве нельзя пойти через Вольстрим?

— Боюсь, что нет, — с печалью в голосе ответила Лианна. — Не забывай, что я в изгнании, и меня не пропустят через леса. Да и умертвий тоже, не говоря уже о приставнике.

— Рия, они правы, — произнес маг, — у нас тебе будет лучше… — Договорить он не успел. С улицы донесся протяжный, злорадный вой.

Лианна сразу же его узнала. Этот звериный клич был вызовом. Так дикие предки Волков вызывали на бой тех, кто посмел зайти на их территорию охоты. И не смотря на воспитание цивилизации, кровь заиграла в ее жилах. А спустя мгновение, снежно-белая волчица выскочила из дома. Вслед за ней, поспешно достав какие-то странные предметы, выбежали Мойше и Изе. Последними среагировали маги…

* * *

Посреди площади стоял огромный серый волк, с красными, лишенными мыслей глазами, в окружении десятка мертвяков. Но это не были умертвия. От них несло гнилью. На телах были следы ран от мечей, стрел и копий, которые и были очагами гниения. В стеклянных глазах не отражалось ни одной мысли. На шее каждого из них сиял золотистым светом странный знак.

— It mi territ! — Произнес волк, увидев снежно-белую волчицу со стальными зубами и когтями, и Лианна уловила исходивший от него запах того же наркотика, каким опоили ее в Гироне. Она поняла, что этот Волк утратил свой разум, и теперь не больше чем дикий оборотень. Такое же бездумное существо, а возможно и хуже, какими были их предки несколько сот тысяч лет тому. — Go et this, ar I killar uar!

На шее у оборотня сиял золотистым светом странный ошейник.

Лианна знала, что слова общего языка не подействуют на одурманенный наркотиком разум, к тому же, если он успел пасть в зависимость. Поэтому она произнесла на древнем языке Волков:

— Ate proba! — Она понимала, что в таком состоянии разум утерянного не способен понимать слова общей речи…

«…с момента поселения на Материке разных народов возникла потребность общения. Для этого был создан общий язык. В своей юности он почти ничем не отличался от языка оборотней. Чем больше на Материке появлялось рас, тем сложнее становился язык. В нем появлялось все больше черт других языков, и в конце концов приобрел сегодняшний вид. После окончания Последней Войны и установления мирных и торговых договоренностей, межрасовое общение привело к тому, что жители разных стран, даже между собой, начали говорить общим языком. На сегодняшний день жители Материка очень редко прибегают к использованию родных языков, предпочитая общий…

История народов Материка. Том 7. С. 45–46.»