Танец в ритме дождя
Шрифт:
– Конечно! – улыбнулся Никита. – Оно может стать кошмаром… и даже гибелью для человека. Для творца, которому открыт этот дар.
– Но почему? – Вера спрыгнула с кучи бревен и, забежав вперед, загородила мужчинам дорогу. Этот разговор ее мучительно волновал.
– Потому что творчество – это эксперимент с собственным сознанием. Это опыты с ядом, которые медик-художник проводит вслепую над собственным организмом… Для меня, во всяком случае, это так!
– Езда в незнаемое? – уточнил Алексей.
– Не только… – Никита помрачнел, видно, этот разговор касался
– Ну, это ты слишком! – возмутился Алеша. – А потом, ты лукавишь… Ведь твой дракон – на картине – он-то ведь побежден! Разве не так? Значит, ты с ним справился! Значит, вообще можно справиться…
– Видимо, да… – не совсем уверенно отвечал Никита. – Только одно способно спасти того, кто вступил на эту дорожку… Кто открыл в себе силы дракона…
– И что ж это такое? – замерев, спросила Вера.
– Любовь! – бросил на ходу Никита и быстрым шагом пошел вперед по дороге, не оборачиваясь, низко наклонив голову и все убыстряя шаг.
Вера с Алешей переглянулись, не в силах скрыть своего удивления, и поспешили за ним.
Дальнейший путь все трое проделали в молчании. Никита, видимо, был не намерен продолжать эту тему. И Вера с Алешей больше его не тревожили расспросами и шли, раздумывая о своем и проникаясь удивительной красотой здешних мест.
Дорога перестала взбираться в гору – они оказались на самой ее вершине, нависавшей над Рейном. На влажной земле отпечатались следы конских копыт – рядом находилась небольшая гостиница, где можно было брать лошадей напрокат. В отдалении меж деревьями показалась пара верховых, едущих медленным шагом на выхоленных гнедых… Это были подростки – совсем юная девушка и парень помладше. Видимо, ее брат. Оба были в лосинах и высоких кожаных сапогах для верховой езды. Поравнявшись, они приветливо поздоровались. Никита, слегка наклонив голову, что-то сказал им по-немецки. Они рассмеялись и вскоре скрылись из глаз.
Какой легкой и непринужденной может быть жизнь, подумала Вера. И как вся эта природная красота, которая их окружала, не вязалась с жутковатой темой разговора, который они вели…
И все-таки тень загадочности отмечала эти места. Каменный мостик, перекинутый через глубокий овраг, вел к высокой старинной башне, такой узенькой, что она напоминала колонну с окошками, – там тоже, по словам Никиты, были чьи-то частные владения, причем хозяев никогда не было видно…
Спустившись с этого мостика к подножию горки, на вершине которой виднелась арка Роланда, они обошли ее кругом, все время поднимаясь наверх, и оказались на смотровой площадке над Рейном, огороженной каменным парапетом. Внизу, под головокружительной кручей, перед ними открывалась долина Рейна, и великая река, единым руслом объявшая Европу, казалось, что-то хотела поведать им…
– В здешних местах обитали друиды, – прервал наконец молчание Никита. – Хранители сокровенных знаний… Может, они и сейчас тут! – Он улыбнулся Вере и подвел ее к установленной у самого
Порывшись в кармане джинсов, он извлек оттуда монетку в одну марку и опустил в прорезь, проделанную в корпусе инструмента.
– Погляди вон туда, – указал Никита, помогая Вере навести трубу на островок, разделявший течение реки на два рукава, которые огибали его, а затем соединялись вновь. – Там очень старый монастырь, видишь? А при монастыре – католическая гимназия. Учащиеся прибывают туда на пароме.
– Ага, вижу! – обрадовалась Вера.
– Слушай, Кит, почему ты все-таки переехал сюда? – не удержался Алексей от вопроса, который, судя по всему, давно его интересовал.
– Сам видишь, тут благодать для художника, – глядя вдаль, ответил тот. – Погода тут очень изменчива. И во мне всякий раз что-то меняется вместе с ней.
– Да, один Бог знает, что меняется вокруг оттого, что каждый из нас живет на этой земле! – неожиданно сказал Алексей, глубоко вздохнув.
Вера прижалась к нему, точно ища защиты, и он нежно ее поцеловал.
А Никита, заметив в друге эту неподдельную нежность, улыбнулся, и во взоре его засветилась радость.
Они пустились в обратный путь, притихшие и умиротворенные. И каждый не сомневался в том, что прогулка эта оставила в их душах неизгладимый тайный след…
10
На следующий день Вера проснулась рано – всю комнату затопил мерцающий солнечный свет. Она поднялась, накинула халатик и на цыпочках прокралась в мастерскую – к двери на балкон. Распахнула ее и замерла в немом восхищении – фасад с балконами выходил прямо на набережную, и с него открывалась изумительная картина прибрежных холмов с их виноградниками и маленькими городками, потонувшими в зелени. А прямо под ногами, отделенный от дома расстоянием в каких-нибудь десять метров, мчал свои воды бурный поток…
Минут через пять к Вере присоединился Алеша. Она почувствовала его руки на своих плечах и, смеясь, обернулась, указывая рукой на воду:
– Гляди-ка, гагары ныряют!
По чистому голубому небу ветерок гнал золотистые облака – все предвещало великолепный день! За их спинами бесшумно вырос Никита.
– Господа, пожалуйте кушать! – возвестил он торжественно.
Завтрак был уже на столе. Помидоры, нарезанные кружочками и залитые майонезом, три вида колбас, уместившиеся на блюде среди живописно разложенной зелени… Камамбер, йогурты и подсоленный творожок с луком и зеленью в аккуратной коробочке…
– Никита, ты так нас избалуешь! – восторгаясь, воскликнула Вера, целуя хозяина. – Сегодня обед приготовлю я. Не возражаешь?
Все уселись за стол, и с едой было покончено в два счета.
Отхлебывая крепкий горячий кофе, Алеша спросил Никиту:
– Ты проводишь нас до Обервинтера?
– Какие вопросы… Конечно, провожу! Ты говорил, у вас там дело какое-то?
– Да, в общем, дело все то же… Ольгу мы ищем!
– Только на сей раз – вдвоем… – вставил Никита, вновь, как и накануне, с интересом глядя на Веру – что за странная женщина…