Танец судьбы
Шрифт:
— А у меня нет мамы. Была когда-то, но умерла.
— Аврора, мне очень жаль! — Повинуясь порыву, Грания протянула руку и нежно погладила девочку по плечу. — Тебе, наверное, очень ее не хватает.
— Конечно, она была самой красивой, самой лучшей на всем белом свете! Папа всегда говорит, что она была ангелом и поэтому другие ангелы забрали ее к себе, в рай — туда, где ее место.
Страдания девочки тронули Гранию.
— Я уверена, твой папа прав, — сказала она. — И у тебя
— Да, конечно, — согласилась девочка, — и он лучший отец в мире. И еще самый красивый. Я уверена, ты влюбишься в него, как только увидишь. Со всеми это происходит.
— И все-таки мне обязательно надо познакомиться с ним? — улыбнулась Грания.
— Да. — Аврора внезапно вскочила. — Мне пора идти. Будь здесь завтра в это же время. — Девочка не просила, а как будто приказывала.
—Я...
— Отлично! — Поддавшись порыву, Аврора бросилась к Грании и обняла ее. — Бери с собой все для папье-маше, мы поднимемся в дом, и все утро будем делать вазы для папы. Пока, Грания, до завтра!
— До свидания! — Грания помахала рукой, наблюдая, как девочка, пританцовывая, скачет по скалистой тропинке, словно молодая газель. Несмотря на огромную куртку и кроссовки, двигалась она очень грациозно.
Когда Аврора исчезла из виду, Грания глубоко вздохнула — она чувствовала себя так, будто ее околдовало и подчинило себе какое-то необычное, неземное существо. Она поднялась и покрутила головой, словно желая очнуться и прийти в себя. Интересно, как мама отреагирует, когда узнает, что завтра утром она собирается в Дануорли-Хаус, чтобы поиграть с Авророй Лайл.
3
Вечером того же дня, когда отец и брат вышли из-за стола, предоставив Кэтлин убирать посуду и приборы, Грания стала ей помогать.
— Я сегодня снова видела Аврору Лайл, — произнесла она как бы между прочим, вытирая тарелки.
Кэтлин удивленно приподняла бровь:
— Снова в ночной рубашке, как привидение?
— Нет, она была одета. Она необычная малышка, как считаешь?
— Откуда мне знать, какой она стала? — Губы Кэтлин упрямо сложились в тонкую линию.
— Я предложила навестить ее и сделать что-нибудь вместе из папье-маше. Она показалась мне одинокой, — рискнула признаться Грания.
Повисла пауза, а потом Кэтлин произнесла:
— Грания, я же говорила... Предупреждала тебя не связываться с этой семьей. Однако ты уже взрослая, так что я не могу остановить тебя.
— Но, мама, ведь речь идет о маленькой симпатичной девочке, которая одинока. Она кажется мне такой потерянной... У нее ведь нет матери. Что плохого, если я проведу с ней пару часов?
— Грания, я не собираюсь снова обсуждать это с тобой. Ты слышала мое мнение, а теперь
Тишину внезапно прервал телефонный звонок. Ни Грания, ни ее мать не спешили поднимать трубку. После седьмого сигнала Кэтлин не выдержала и, уперев руки в бока, заявила:
— Не сомневаюсь, ты знаешь, кто звонит.
— Нет, — с невинным видом заявила Грания, — с чего бы это? Это может быть кто угодно.
— Девочка моя, мы обе знаем, кто звонит так поздно вечером. И мне очень неловко снова разговаривать с ним.
Телефон не умолкал: резкие, настойчивые гудки казались особенно громкими на фоне напряженного молчания двух женщин. Наконец аппарат замолчал, и они уставились друг на друга.
— Грания, я не потерплю такого поведения и подобной неучтивости под крышей моего дома. Я уже не знаю, что придумать, когда разговариваю с ним. Что такого сделал этот несчастный? Чем заслужил подобное обращение? Ты пережила потерю, но это вряд ли его вина, как считаешь?
— Прости, мама. — Грания покачала головой. — Но ты не понимаешь.
— Что ж, это первая твоя мысль, с которой я готова согласиться. Тогда объясни мне.
— Мама! Пожалуйста! Я не могу... — Грания в отчаянии заломила руки. — Просто не могу, и все.
— Грания, мне кажется, это неправильно. Что бы ни случилось, это затрагивает всех в доме, и мы хотели бы быть в курсе происходящего. Я...
— Дорогая, Мэтт звонит, — сказал отец, входя в кухню с телефоном. — Мы мило побеседовали, но, мне кажется, ему все же нужна ты. — Джон сконфуженно улыбнулся и протянул дочери трубку.
Грания бросила на отца убийственный взгляд и выхватила телефон у него из рук. Выйдя из кухни, она поднялась по лестнице в спальню.
— Грания, это ты?
От знакомых мягких ноток в голосе Мэтта у нее тут же возник комок в горле. Грания закрыла за собой дверь и присела на краешек кровати.
— Мэтт, я же просила не звонить мне.
— Я знаю, детка, но... Боже, я не понимаю, что происходит! Что я сделал? Почему ты ушла от меня?
Стараясь сохранить спокойствие, Грания крепко вцепилась в свое колено, впившись ногтями в джинсы.
— Грания, дорогая, ты меня слышишь? Пожалуйста, если бы я знал, в чем ты обвиняешь меня, то постарался бы все объяснить.
Но она по-прежнему молчала.
— Грания, пожалуйста, поговори со мной. Я Мэтт — мужчина, который любит тебя. Мы были вместе восемь лет. И я здесь схожу с ума, не понимая, почему ты уехала.
Грания набрала полную грудь воздуха.
— Пожалуйста, не звони мне. Я не хочу с тобой разговаривать. И эти твои звонки каждый вечер мешают моим родителям, они их расстраивают.