Танец страсти
Шрифт:
В конце концов на его лице появилось еще более озадаченное выражение. Как будто ему стало не по себе. Сильвия не знала, считать ли это для себя лестным.
– Вы знаете, как я познакомился с Генералом? – Вопрос Тома прозвучал для Сильвии неожиданно.
– Даже не могу предположить.
– В Ист-Энде есть театр – «Зеленое яблоко». Довольно вульгарное заведение. Может быть, вы слышали о таком?
Сильвия сдержанно улыбнулась. Том ответил тем же.
– В этом театре состоялся мой дебют. В «Зеленом яблоке». Я работал в пабе недалеко от порта, где и познакомился с человеком, который содержал театр. Ну и… я решил поставить у него спектакль с хорошенькими девушками, танцующими в костюмах цветов. С лепестками
И в первый же вечер на представление пришли мужчины. Их было не так уж много. Одним словом, театр не был полон. На следующий вечер повторилось то же самое. Владелец «Зеленого яблока» не на шутку разозлился, поскольку он дал деньги на постановку спектакля, а представления не только не приносили прибыль, но и не покрывали его расходов. Я очень нервничал, так как этот парень – буйный малый и мог вполне перерезать мне горло из-за своих денег.
И все это Том говорил спокойно. Сильвия прилагала всевозможные усилия для того, чтобы не обнаружить случайно – взглядом, движением, – что значит для нее эта история. Иногда Том Шонесси казался ей человеком доброжелательным и понятным. Но он все чаще, как бы намеренно, демонстрировал ей, что вышел в люди совершенно из другого мира, нежели она. Из того мира, где делают деньги, перерезая горло.
– Словом, после представления я вышел из театра, прислонился к стене и размышлял, не выкурить ли мне последнюю сигару. Мне нужно было хорошенько прикинуть, что же делать дальше, поскольку в кармане у меня не оставалось ни пенса. И тогда я услышал голос откуда-то снизу, от собственных ног. Пьяный, сиплый голос. Мне показалось, что он произнес «органза…». Бог мой! Я посмотрел и увидел… маленького мужчину, привалившегося к стене. Он был ростом с ребенка, но с бородой. Грязный бродяга. И от него прямо-таки несло спиртным. Словно его окунули в это пойло и бросили под стену. Одной искры от трутницы было бы достаточно, чтобы он занялся пламенем. Я сказал этому грязному бродяге: «Прошу прощения?» Потому что я, видите ли, человек вежливый.
– Конечно, – подтвердила Сильвия, слегка улыбнувшись.
– И тогда этот пьяный коротышка объяснил мне… – Том изобразил замедленную, искаженную пьяную речь: – «Я сказал «органза», гребаный ты идиот! Этот материал лучше и прозрачнее. Сквозь него можно почти все увидеть при… при свете ламп. А ты одел этих девчонок в муслин, чертов дурак! Ты заслужил этот провал!» – Том немного помолчал и, уже не подражая речам пьяницы, продолжил: – Проговорив все эти подстрекательские слова, забулдыга привалился к стенке и отключился. Я собрался было уйти. Но когда снова посмотрел на него, увидел, что он пытается подняться на ноги. У него это плохо получалось. Я сам не заметил, как это случилось, но стал помогать ему, поддерживая под локоть.
Сильвия засмеялась. Она, к своему удивлению, поняла, что этот рассказ ее необычайно тронул. Сильвия представляла, какое презрение мог испытывать этот шикарный мужчина к маленькому пьяному человеку. Наверняка многие не стали бы выслушивать пьянчугу, а просто, испытав омерзение, ушли прочь. Было ли тому причиной присущее Тому любопытство, или это просто – странная причуда? Вероятно, поэтому Том Шонесси попадал в переделки столь же часто, как сталкивался с везением.
И, как ни странно, Сильвия поймала себя на такой мысли: Этьен никогда не мог оказаться на месте Тома. Этьен никогда не сделал бы такой выбор.
– Итак, я помог ему подняться на ноги, а в благодарность получил следующее: «И если они – цветы, гребаный ты идиот, то они должны и танцевать как цветы. Эротичные цветы».
Сильвия не смогла удержаться от смеха. Том с улыбкой посмотрел на нее, видимо, получая удовольствие от изумительных звуков ее смеха.
– Но даже тогда, – продолжил он, откинувшись в кресле, – даже тогда я понял, что он имеет в виду. – Том произнес это так, словно до сих пор этому удивляется. – Я взял этого маленького человечка под мышку, что ему явно не понравилось. Он несколько раз лягнул меня по лодыжке, но поскольку он был изрядно пьян, то он большей частью промахивался. Тогда мне пришлось взять его на руки. Боже мой, как же от него несло! Он сопротивлялся. Я как будто собой ощутил, насколько он мал и худ – он тогда совсем не был таким плотным, каким вы видите его сейчас. Я принес его в свой дом неподалеку от «Зеленого яблока» и запер в одной из комнат, чтобы дать ему обсохнуть. Это было непросто, – мрачно добавил Том. – Он брыкался. Он разражался дикими тирадами. Сказал массу гадких слов о каких-то Битлах или Биллах.
– Вы сказали… Бидл? – Имя заинтересовало Сильвию, поскольку она знала некоего мистера Бидла. Неужели это тот самый человек? В таком случае, что касается Генерала, у Сильвии осталось меньше вопросов.
– Бидл, – повторил Том. – Я никогда не слышал, чтобы так ругались и проклинали. Даже во время войны. Но когда я увидел Генерала чистым и трезвым, передо мной стоял вполне добропорядочный парень. Как оказалось, он знал толк не только в органзе, но и во многом другом. Ему были ведомы весьма специфические вещи: как создавать костюмы, причем необычайно красивые. Как построить декорации, как поставить удивительно привлекательные танцы. И так получилось, что наши таланты и вкусы как бы дополняли друг друга. Представление в «Зеленом яблоке» стало иметь большой успех. Я всего лишь кое-что изменил, следуя советам Генерала. На сцене появились эротичные цветы. Я делился с Генералом деньгами от спектакля. И он больше не пил. Никогда.
– Вы сделали для него очень доброе дело.
– Возможно. Я думаю, что тут больше везения и любопытства, нежели доброты. Но, как сказал Генерал, мне везет с друзьями.
– С такими друзьями, как разбойник Биггси с большой дороги? – не удержалась от укола Сильвия.
– Я смею утверждать, что пассажиры дилижанса сочли за везение, что я знаком с ним. – Том был невозмутим. – И благодаря Биггси вы оказались в «Белой лилии», разве не так? Хотя я пока еще не решил, считать ли это событие везением для себя. – Он улыбнулся Сильвии так, что она отвела глаза. – Именно это позволяет мне сделать совершенно определенный вывод, мисс Шапо. Я знаю Генерала уже много лет и привык полагаться на его опыт. Так что если он говорит, что вы балерина… – Он сделал паузу. – Я склонен считать, его мнение заслуживает внимания.
– Вы доверяете просто его мнению?
– Да. И еще. Я сам вижу, мисс Шапо, что вы – определенно не леди.
Сильвия замолчала в изумлении. Наконец, поколебавшись, выдавила из себя:
– Да.
Том, не обращая внимания на ее смятение, продолжал:
– Я знал многих женщин… – Он поднял голову вверх, словно разглядывая потолок, и с едва заметной улыбкой подтвердил: – Да, многих женщин. Женщин из разных слоев общества. Некоторые из них были весьма имениты, многие не имели титулов. Вы же не относитесь ни к разряду леди, ни к числу тех, кто находится у них в услужении. Вы привыкли к тому, что на вас смотрят, привыкли поступать по-своему. Но, однако, вы не производите впечатления замужней женщины, потому что вряд ли можно сказать, что кто-то вас… скажем, опекает.