Танец смерти
Шрифт:
Сегодня, правда, стул был занят. На нем восседал Брайс Харриман.
Смитбек так и замер на пороге. Рука, которой он намеревался постучать в дверь, тоже застыла на полпути.
– А, Билл, – кивнул ему Дэйвис. – Ты как раз вовремя. Заходи, пожалуйста.
Смит сделал шаг, затем другой. Он изо всех сил старался не встретиться глазами с Харриманом.
– Планируешь заняться убийством Дучэмпа? – спросил Дэйвис.
Смитбек кивнул. Он находился в сумеречном состоянии, словно кто-то ударил его в солнечное сплетение. Надеялся
Дэйвис провел кончиками пальцев по кромке стола.
– С какой стороны думаешь подступиться?
Ответ у Смитбека был заготовлен заранее. Это был любимый риторический вопрос Дэйвиса. Им он давал понять, что репортеры должны рыть когтями землю.
– Я собираюсь разузнать все местные обстоятельства, поискать столкновение интересов, – сказал он. – Опрошу соседей, друзей и родственников жертвы. Учту, разумеется, наработки полиции. Следователь, ответственный за ведение дела, – самый молодой капитан на участке – Хейворд, к тому же это женщина.
Дэйвис, задумчиво кивнув, хмыкнул. Такой ответ, как и всегда, не дал понять, о чем он думает в данный момент. Смитбек занервничал еще больше.
– Вы знаете, как это бывает: насильственная смерть в Верхнем Манхэттене приведет к тому, что дамы станут бояться выводить своих пуделей на вечернюю прогулку. Я выясню образ жизни жертвы, узнаю о его работе и привычках. Возможно, посижу за барной стойкой с капитаном Хейворд.
Дэйвис снова кивнул, взял ручку, медленно покатал ее между ладонями.
– Знаете, с таким материалом мы можем выйти на первую страницу раздела «Метро», – храбро сказал Смитбек.
Дэйвис отложил ручку.
– Билл, такая история стоит больше, чем публикация в разделе «Метро». Со времен убийства Катфорта – о нем писал Брайс, когда работал в «Пост», – это самое громкое преступление, когда-либо совершенное на Манхэттене.
Вот, значит, как: Брайс. Смитбек постарался придать лицу приятное выражение.
– В этом преступлении много неясностей. Дело здесь не только в сенсационном способе убийства, но и в том – как ты сам отметил, – что произошло оно в шикарном районе. Необычна и сама жертва. Художник. К тому же дело передано женщине-следователю. – Дэйвис сделал паузу. – Не хочешь ли ты откусить больше, чем сможешь проглотить? Не слишком ли много для одного дела?
– Я могу написать о нем две, а то и три статьи. Без проблем.
– Не сомневаюсь, что сможешь, однако время ограничено.
Смитбек облизнул губы, почувствовав вдруг, что он стоит, а Харриман сидит.
Дэйвис продолжил:
– Лично я понятия не имел, что Дучэмп был известным в своих кругах художником. У населения Сохо он особой популярностью не пользовался. Мы с Брайсом как раз говорили об этом вчера вечером.
– С Брайсом, – повторил Смитбек. Произнеся это имя, он почувствовал, как к горлу подступает желчь. – Вчера вечером?
Дэйвис с деланной небрежностью взмахнул рукой.
– Да, выпивали
Смитбек задеревенел. Так вот как этот льстивый мошенник обделывает свои делишки. Пригласил Дэйвиса в модный клуб своего отца. Оказывается, Дэйвис, как и многие другие знакомые Смитбеку редакторы, падок до такого рода вещей. Редакторы редко поднимались по социальной лестнице, вечно околачивались на задворках у богатых и знаменитых в надежде ухватить свалившиеся со стола крошки. Смитбек представил себе, как Дэйвис входит в закрытую цитадель клуба «Метрополитен», садится в роскошное кресло в раззолоченном салоне, вышколенные официанты, облаченные в ливреи, подносят ему напитки, а сам он почтительно приветствует разных там Рокфеллеров и Вандербильтов. Было с чего закружиться голове.
Смитбек посмотрел наконец в сторону Харримана. Подонок сидел, чинно положив одну ногу на другую, и вид у него был такой небрежный, словно он всегда был завсегдатаем редакторского кабинета. Смитбека он и взглядом не удостоил. К чему?
– Мы потеряли не только гражданина, – продолжил Дэйвис. – Мы потеряли художника. И после этой потери Нью-Йорк стал беднее. Знаешь, Билл, порой мы не знаем, кто живет в соседней квартире. Это может быть продавец хот-догов или мусорщик. А может быть и хороший художник, картины которого висят в половине квартир Ривер Хаус.
Смитбек снова кивнул. На губах застыла улыбка.
Дэйвис разгладил галстук.
– Это серьезное преступление. Им займется мой друг Брайс.
О боже! В этот ужасный момент Смитбек подумал, что ему собираются поручить дело Хулигана.
– Он займется светской стороной этого дела. Брайс знает нескольких важных клиентов Дучэмпа. У него есть семейные связи. С ним будут разговаривать, в то время как...
Он примолк, но Смитбек понял, что тот имел в виду: «в то время как с тобой они говорить не станут».
– Короче, Брайс выдаст нам гламурную сторону дела. Читателям «Таймс» она придется по вкусу. Я рад, что ты займешься полицейской и уличной стороной преступления. Думаю, ты с этим справишься.
«Полицейская и уличная сторона». Смитбек почувствовал, как непроизвольно дернулись желваки.
– Само собой разумеется, вы будете делиться информацией. Я предлагаю вам устраивать регулярные встречи. Поддерживайте друг с другом связь. Преступление нешуточное, и вряд ли вы скоро с ним сладите.
В кабинете стало тихо.
– Что-нибудь еще, Билл? – мягко осведомился Дэйвис.
– Что? А, нет. Ничего.
– Тогда не стану тебя задерживать.
– Да-да, конечно, – сказал Смитбек.
От унижения и ярости он чуть было не начал заикаться.
– Спасибо.
И повернулся к дверям. Харриман наконец-то посмотрел в его сторону. На подлом лице играла довольная улыбочка. Выражение его лица, казалось, говорило: «Скоро увидимся, партнер. И будь осторожен».