Танец Шивы

Романов Роман Владимирович

***

Когда мы прилетели в индийскую столицу, было уже далеко за полночь. Работники терминала напоминали сонных мух: они страшно тормозили очередь иностранцев, жаждавших поскорее пройти иммиграционные процедуры и выбраться в город. Толстая индианка на паспортном контроле долго сличала мое лицо с фотографией на визе и наконец спросила с недоумением:

– Это вообще Вы?

– С утра был я, – попытался я пошутить. – А что, совсем на себя не похож? Неужели так постарел, пока летел?

Женщина не отреагировала на шутку и, вслух прочтя по слогам имя в паспорте, серьезно переспросила:

– Это точно Вы?

– Разумеется –

кто ж еще? – воскликнул я, уже слегка раздраженно.

Толстуха с сомнением пожала плечами и передала документы в следующее окно. Там я опять завис, потому что на въездном листе вместо городского адреса написал просто “hotel”: так надоумил сделать Абармид, в день моего вылета еще не решивший, где именно мы остановимся в Нью-Дели. Людей в форме не впечатлило ни официальное приглашение, состряпанное по просьбе Ашатаева какой-то буддистской организацией, ни наличие в моем паспорте годичной визы.

– Сэр, в каком отеле Вы собираетесь остановиться? – в двадцатый раз вопрошает инспектор иммиграционной службы. – Просто скажите название.

– Я не знаю названия, – в двадцатый раз пытаюсь ему объяснить. – Мой гид лично отвезет меня в гостиницу.

– Позвоните гиду, пусть скажет, – флегматично предлагает этот зануда.

– Я не знаю его номера, но он точно здесь, в зале прибытия, встречает меня, – говорю как можно спокойнее, хотя ощущаю, что начинаю закипать.

– Если он в зале прибытия, пусть подойдет сюда, – советует инспектор и, следуя только ему ведомой логике, добавляет: – Позвоните ему.

– Но у меня же нет его телефона, – вежливо повторяю я, чувствуя, что наш в высшей степени непродуктивный диалог доведет меня до истерики.

Я уже собирался броситься перед непробиваемым индийцем на колени, умоляя поверить мне на слово, как вдруг у металлической стойки, за которой маячила вожделенная свобода, увидел знакомое лицо: это был Ашатаев собственной персоной!

Он быстро подошел к инспектору и, указав на меня рукой, сказал несколько слов на хинди. Тот лениво кивнул в ответ, украсил мой паспорт штампом и небрежным жестом отпустил на все четыре стороны.

– Спасибо тебе, о избавитель! – с чувством воскликнул я, не веря, что все позади. – Как ты догадался, что меня нужно спасать из лап этих истуканов? Если бы не ты, я бы здесь точно застрял до утра!

– Не знаю, как догадался, – пожал плечами Абармид, указывая путь к эскалатору. – Меня будто током ударило: нужно бежать к иммиграционным стойкам. Зачем – не знаю, но нужно. Когда тебя накрывает информация, надо действовать. Любой шаман так поступает.

Встав на бегущую лестницу, мы поплыли вверх. Ашатаев стоял ступенькой выше, и я успел его разглядеть с головы до пят. Это был коренастый мужчина, лет пятидесяти на вид, но одному богу известно, сколько ему исполнилось на самом деле. Я давно убедился, что возраст магов и целителей почти невозможно определить по внешности, и отсутствие седых волос на голове моего гида еще ни о чем не говорило.

Одежда его отличалась крайней простотой: поверх коричневых мешковатых штанов болталась традиционная индийская рубашка из ярко-оранжевой ткани, на ногах были сланцы. На принадлежность к шаманизму указывал лишь амулет, состоявший из двух блестящих пластин: из-под золотого диска выглядывал серебряный, побольше размером; пластины были сцеплены черным шнуром, висящим на шее.

По мере того как мы поднимались выше, глазам все больше открывалось пространство верхнего помещения – и наконец я увидел его целиком. Одну стену усеивали плоские «бусины» из полупрозрачного янтаря – каждая была, наверное, полметра в диаметре. Поверх этой россыпи драгоценных

камней красовались объемные изображений ладоней величиной в человеческий рост. Пальцы исполинских рук, сделанных из матового серебра, были сложены в какие-то хитроумные комбинации и напоминали танцевальные движения из индийских фильмов моего детства.

– Что это? – воскликнул я, впечатленный размерами «панно» в зале аэропорта.

– Это мудры 8 , – отозвался Абармид само собой разумеющимся тоном.

– Правда? – Я сконфуженно почесал голову. – А что такое «мудры»?

– Вон иди почитай, – предложил Абармид, указывая на щит рядом с информационной стойкой. – Специально для иностранцев написали, чтоб тупицами себя не чувствовали. А я пока схожу заберу с ленты твою поклажу.

– Ага, давай, спасибо! – обрадовался я и побежал к щиту, но на полпути остановился и хлопнул себя по лбу: черт, я ведь не только забыл дать помощнику корешок с номером багажа, но даже не описал ему свой чемодан.

8

Выразительные жесты рук, которые составляют неотъемлемую часть индийского классического танца, йоги и изобразительного искусства. Считается, что они направляют природные силы, способствуют развитию духа, расширяют сознание и помогают достичь материального благополучия, так как усиливают поток энергии в теле.

Я огляделся по сторонам в поисках Ашатаева, однако того уже и след простыл. Ладно, еще раз сходим, успокоил я сам себя и подошел к стенду, на котором подробно разъяснялись все комбинации пальцев.

– Ну что, разобрался? – услышал я за спиной голос Абармида. Пока я изучал значение и смысл каждой «распальцовки», сравнивая их с оригиналом на стене, тот успел вернуться.

– Более или менее, – сказал я, отрываясь от своего занятия. Не могу передать, как я был изумлен, увидев, что Ашатаев катит за ручку мой чемодан!

– Да что ты все смотришь на меня с открытым ртом, будто я какой-то фокусник? – усмехнулся он. – Не можешь понять, как я узнал, что это именно твой багаж?

– Ага, – признался я. – Хочешь сказать, опять «информация накрыла»?

– Ну, что-то вроде того, потом объясню, – уклончиво ответил Ашатаев. – Нашел себе любимую мудру?

– А что, нужно?

– Конечно, – сказал шаман. – Выбери ту, что больше всего по душе.

Я окинул задумчивым взглядом руки на стене и остановился на несложной, но выразительной комбинации: указательный и средний пальцы вместе подняты к небу, а большой палец прячется в центре ладони под согнутым безымянным и мизинцем. Мне почудилось, будто за этим жестом скрывается великая тайна индийских мудрецов.

– Великолепный выбор, – одобрительно заметил Абармид, – это прана-мудра 9 . Она дает силы и уберегает от неприятностей. Если попадешь в беду, не забывай почаще складывать пальцы в эту йоговскую фигу.

– Шаман, ты смеешься надо мной или серьезно говоришь? – подозрительно спросил я. После уроков Ван Хунцзюня мне теперь в каждом слове слышалось скрытое издевательство.

– Я серьезен как никогда, – заявил Абармид и ободряюще похлопал меня по плечу. – Все, хватай чемодан и пошли на стоянку.

9

Прана-мудра символизирует жизненную силу.