Танец с саблями
Шрифт:
Головин опять дисциплинированно переложил «крикуна» куда-то поближе к себе — и как раз в тот момент, когда водитель забрался в кабину.
— Все в порядке?
Человек за рулем пожал плечами, выключил аварийную сигнализацию, тронулся с места и стремительно набирая скорость двинул машину дальше по трассе.
Опять справа и слева от дороги замелькали полосатые столбики ограждения. Свет фонарей отсекал скуповато отмерянное автомобилям пространство от сонного мира молочных заводов, коровников и коттеджей.
— Приедем на
— Неплохо бы! — согласился Владимир Александрович. Выпитый в лесу кофе давно уже покинул желудок, оставив после себя только приятные воспоминания.
Проскочили очередную бензоколонку с неизменным буфетиком за стеклянной витриной, но никому из спутников даже в голову не пришло остановиться — судя по указателям, разогнавшийся рефрижератор скоро достигнет чисто выметенных пригородов одной из красивейших столиц Скандинавии.
— Красиво идет! — Виноградов загляделся на плоский, похожий на мыльницу автомобиль с тонированными стеклами и антенной на крыше. Без труда поравнявшись с российским «дальнобойщиком», скоростная машина какое-то время шла в соседнем ряду, а потом, издевательски полыхнув фарами, ушла вперед.
— Пижон…
— Дорогая штучка. Даже здесь не каждому по карману.
— Ну, номера-то, кажется, немецкие… Нет? — покосился Виноградов на сидящего за рулем коллегу.
Тот кивнул, с тихой завистью профессионального автомобилиста наблюдая за стремительно удаляющимся чудом техники. Вскоре красные точки габаритных огней великолепной машины исчезли за поворотом трассы.
Еще некотрое время ехали молча.
— Во, гляди!
— Попа-ался… — высунул мятую физиономию из-за шторки капитан Головин:
— А что? Правильно! За удовольствие надо платить.
— Ой, Вадик, ему этот штраф — как тебе высморкаться, — махнул рукой Владимир Александрович. — Выпишет чек…
— Ничего, богатые, как говорится, тоже плачут!
— Могут прав лишить, если пьяный. — Водитель со знанием дела оценил обстановку. — А то и посадят!
Они уже почти поравнялись с тем местом, где совершил вынужденную остановку пижон на «мыльнице».
Картинка получалась вполне очевидная. У бетонного столбика по-хозяйски расположился то ли черный, то ли темно-синий «фольксваген» — казенного вида, но без опознавательных знаков.
Рядом стоял мужчина в комбинезоне — в ритмичных отблесках укрепленной на крыше автомобиля «мигалки» его фигура с длинноносым полицейским радаром казалась загадочным персонажем из какого-нибудь мультипликационного сериала про пришельцев. Напарник в штатском, но с портативной рацией на кожаном ремешке, наклонился над водительской дверью прижатого к обочине лихого автотуриста из Германии.
В момент, когда рефрижератор уже почти поравнялся с «фольксвагеном», из-за могучей спины того, кто держал прибор, высунулся третий полицейский. Дав короткую отмашку светящимся жезлом, он потребовал остановить
— Коз-злищ-щи! — в этом коротеньком слове-шипении сконцентрировалась почти вековая и интернациональная неприязнь человека за рулем к стражам порядка.
— Но мы же, вроде, не нарушали?
— Да, блин, кто же его… — любой, даже самый хладнокровный водитель, когда его останавливает офицер дорожной полицейскии, теряет изрядную долю уверенности в собственной правоте.
— Спокойно, мужики, — подал голос капитан. — Нет проблем!
Действительно: с документами у всех троих порядок, легенда передвижения по маршруту абсолютно правдоподобная, машина «чистая», не то, что до остановки на мосту.
— Вадик, ты вообще, если что, спишь, понял?
— Понял… — Головин послушно втянулся обратно, на лежачее место, и уже оттуда подал голос:
— Деньги не свои, на крайний случай — заплатим!
— Да было бы за что… — они уже окончательно припарковались метрах в пятнадцати от полицейской «засады». Водитель сосредоточенно собирал воедино для предьявления офицеру многочисленные справки и документы на груз и машину.
— Надо будет вылезать?
— Сиди пока. Сам придет.
К кабине действительно приближался тот самый полицейский, который подал им сигнал остановиться. Шагал он довольно энергично, однако без суеты, по пути ощупывая глазами борт и огромные скаты рефрижератора.
— Хэллоу, офицер! — водитель спрыгнул на дорогу. как раз так, чтобы оказаться лицом к лицу с представителем власти.
О чем они разговаривали, Виноградов и настороженно посапывающий за шторой капитан могли только догадываться — дверь прикрылась сама собой и снаружи проникали только отдельные неразборчивые реплики.
— Твой паспорт далеко? — в кабину просунулась голова «шофера». Сейчас она находилась примерно на уровне ботинок Владимира Алеександровича.
— Нет, с собой, — майор с готовностью уважающего закон гражданина полез за пазуху, чтобы извлечь полученный от Головина при выезде из леса «документ прикрытия». — Надо?
Одновременно, одними глазами, он спрашивал: что случилось-то? Это не Россия, здесь не практикуются повальные массовые проверки «прописки» и «соблюдения правил паспортного режима».
— Дай ему! — громко распорядился коллега. А сам так же, без слов, ответил: ни черта пока не понятно…
По встречной полосе, непроизвольно сбросив скорость при виде происходящего, прошуршал тентованный грузовик.
Виноградов протянул темно-красную, в меру потрепанную книжечку с гербом несуществующей империи. По идее, оснований для беспокойства быть не должно — все подписи и печати на месте, даже визы с отметками пограничных пунктов если и не совсем подлинные, то без экспертизы от настоящих не отличишь. И хотя фамилия, имя, отчество чужие — с фотографии двухлетней давности смотрит собственная физиономия Владимира Александровича.