Танец с мертвецом
Шрифт:
— Стоп!
— Что?
— Больше ничего не говори. Это... это же убийство! Он, улыбнувшись, покачал головой. Хорошо ему было улыбаться.
— У тебя типичное для обывателя непонимание терминологии...
— Ужас — вот нужный термин. Все эти слова звучат как названия болезней.
— Шелл, сядь. Вот так. Расслабься. Все это вовсе не страшно. Пневмоэнцефалограмма — это средство, применяемое для того, чтобы можно было видеть все части мозга в рентгеновских лучах. Мы просто возьмем немного спинномозговой жидкости...
— Нет, не возьмете.
— И введем вместо
— Нет, я чувствую себя... превосходно.
— Я думал, что подниму тебе настроение. Потом, ты же сам спросил.
— Да, имел неосторожность.
— Слушай, Шелл. Судя по твоему описанию того, как ты действовал в последнее время, можно предположить, что твои неприятности по большей части — не физического, а психологического характера. Так что все может быть не так уж и плохо. В окружном госпитале работает мой хороший приятель — доктор Борман.
Он — один из лучших нейрохирургов страны. — Пол встал. — Он ответит на все твои вопросы, ты должен пойти к нему на прием. Я позвоню ему сейчас и отвезу тебя...
— Подожди.
Он повернулся ко мне:
— В чем дело?
— Не сейчас, дружище. Я должен сделать кое-что прежде, чем мою голову начнут вскрывать.
Он начал было возражать, но вдруг нахмурился и остановился. После долгой паузы он сказал.
— Я слишком хорошо знаю, что с тобой бесполезно спорить, если ты непременно решил совершить какую-нибудь глупость. Но я, Шелл, решительно настаиваю на том, чтобы ты немедленно показался врачам. Может быть, у тебя повреждены или блокированы кровеносные сосуды: клетки головного мозга, если к ним не поступает кровь, умирают. И вполне возможно, что еще один удар по голове просто убьет тебя.
— Ха! Еще один удар по голове, говоришь? Это уже было, причем исполняли специалисты. Но это же не убило меня. То есть не вполне.
Пол открыл было рот, но я поднял руку:
— Дружище, я правда не могу начинать сейчас все это черепопиление и что там еще... Меня уложат в больницу на несколько дней, а может быть, и недель. А нехорошие мальчики, которые очень хотят меня убить, найдут меня там наверняка. Нет, только через пару дней ты сможешь, если захочешь, притащить меня к своему доктору Франкенштейну, а пока забудь об этом.
Я говорил серьезно. И все было именно так, как я ему сказал. Ну и конечно, я думал обо всех этих ужасах, описанных Полом. Если раньше у меня и могла появиться мысль лечь в больницу до того, как дело будет закончено, то теперь об этом не могло быть и речи.
Пол открыл рот и закрыл его. Потом все же сказал:
— Ну, это твоя забота. Впрочем, я припоминаю, что прежде говорил тебе это неоднократно. — Он вздохнул. — Ладно, что дальше?
Я начал излагать ему свои планы, а когда упомянул о пленках, о которых также говорилось в моих записях, Пол сказал:
— Пленки? Шелл, прежде чем улететь на Гавайи, ты просил меня сохранить две катушки пленки. Пленки, проектор и экран — они у меня в кладовке.
Я вытаращил обалдело глаза, а потом улыбнулся:
— Так
Когда экран был повешен, а проектор установлен, Пол выключил свет, и я пустил пленки. Последний ролик был снят на свадьбе на Гавайях. Пол указал мне на Уэбли Олдена, и я подумал, что выглядел он очень счастливым. Лицо новобрачной разглядеть было невозможно. Но, глядя на экран, одно лицо я узнал. Узнал!
Меня как током ударило. Либо какая-то группа клеток, о которых мне рассказывал Пол, нормально функционирует, либо это было лицо человека, которого я встречал после эпизода на баньяновом дереве.
Внимательно присмотревшись, я понял — нет, клетки не заработали. Привлекший мое внимание человек в черном костюме несомненно руководил брачной церемонией, используя в качестве реквизита Библию. Высокий, худой, с черными бровями и волосами, большим крючковатым носом. Выдающийся нос.
Я встречался с ним дважды и совсем недавно. Первый раз — на темной улице Монсаррат в Вайкики. А потом — в «Пеле», когда ему врезал по челюсти. Несомненно, это был он.
Прежде чем уйти, я спросил у Пола, не знает ли он чего-нибудь о фото, которое Уэбли Олден делал в ту ночь, когда его убили. Об этом упоминалось в моих записях, об этом же меня спрашивали и те трое, которые захватили меня в аэропорту Лос-Анджелеса, но я об этом не имел ни малейшего понятия Пол тоже, но он знал, что, когда мне требовалось что-нибудь в области фотографии, я обращался в фотоателье «Орел» к человеку, которого звали Гарольд. Я позвонил Гарольду, застал его на месте и спросил об этом фото. Судя по тому, как он ответил, это фото он помнил прекрасно. Негатив был у него, и я попросил его сделать отпечаток с него в натуральную величину, а если сумеет, то и с большим увеличением. Гарольд сказал, что к утру все будет готово.
Вот так все просто.
Если бы и все остальное было так же просто.
Но следующим пунктом в повестке дня был Лас-Вегас. «Алжир» и Эд Грей.
Самолет компании «Вестерн эрлайнс» меньше чем за полтора часа преодолел расстояние от Лос-Анджелеса до Лас-Вегаса и приземлился в девять восемнадцать вечера. Ближайший обратный рейс был на следующее утро в двенадцать сорок пять. Я улечу на нем, если повезет.
На такси я доехал до маленького бара «Космо», расположенного почти напротив «Алжира». Там я позвонил по телефону-автомату в «Алжир» и спросил Датча. В моих записях было указано, что я получил ценную информацию от Датча и Чарли — одной из девушек «В-а-а-у!».
Датч по телефону разговаривал охотно и дружелюбно. Я попросил его встретиться со мной в «Космо» и не говорить никому о моем появлении. Он ответил, что у него скоро будет перерыв. Я заказал виски и стал ждать. Когда он пришел, я за пять минут объяснил ему ситуацию и убедил в том, что я не шучу.
В заключение я сказал:
— Вот такие дела. Мне бы очень помогло, если бы вы рассказали мне то, что рассказывали в прошлый раз, когда я здесь был.
Он с любопытством посмотрел на меня, нахмурившись и покачивая головой, а потом начал рассказывать. Когда он закончил, я спросил: