Танец с Хаосом
Шрифт:
– Вы где застряли? – несвоевременно осведомился Навигатор, дребезжа своим низким голосом в наушнике. – Что-то случилось?
– Мол-чи, – по слогам произнес я, отжимая клавишу предохранителя винтовки. – Потом побеседуем.
Людей и слонопотама разделяли всего несколько десятков шагов. Конечно, мы с Дастином стояли почти не шевелясь, полагая, что этот крайне необычный гость уберется, заметив, что рядом нет пищи (я полагал, что тварь, вероятнее всего, травоядная – хищник, по любым законам природы, обязан выглядеть немножко другим. Бивни уж больно нетипичны для животных, питающихся мясом). Но у зверя были свои соображения
Я палил из винтовки, пока не опустошил батареи. Двадцать четыре разряда. В основном целил в голову, стараясь повредить мозг и глаза.
Туша, в которой наверняка было не меньше двух тонн, грохнулась на поверхность Комплекса, я ощутил, как слегка дрогнуло под ногами, а Дастин только выдохнул:
– Ты его прикончил… Иисусе, какая громадина!
– Что происходит? – напомнил о себе Навигатор. – Почему ты стрелял?
– Отвали!
Очень осторожно подхожу к телу зверюги. Действительно, мертв. Череп разнесен вдребезги, подтекает желтоватая жидкость – мозг и кровь необычно темного цвета. Какая-то коричнево-черная. Единственный уцелевший глаз подернулся синеватой пленкой.
Слонопотам действительно настоящий. Я коснулся рукой его шерсти, попинал тушу носком ботинка и едва не проблевался от мерзейшего запаха. Осмелевший Дастин прохаживался вокруг трупа и только изумленно качал головой. Конечно, удивишься, если вспомнить, что на Афродите не водится никакого зверья крупнее завезенных с Земли насекомых-паразитов (неспособных выжить без человека, а значит, водящихся только в Городе и на базах) и единичных домашних животных, содержащихся обитателями Кесарии. Несколько собак, кошек, рептилий… Даже если они выйдут на свободу, им нечем будет питаться без людей – не на кого охотиться. Комиссия по вопросам экологии запрещала ввозить на планету только птиц: здесь множество растений, аналогичных злаковым, следовательно, некоторые виды смогут размножаться бесконтрольно и рано или поздно уничтожат местную флору.
Но внезапное появление на Афродите крупного животного? Невероятно. За несколько десятилетий ограниченной колонизации, исследований, научных разработок было доказано безоговорочно: планета породила только растительную жизнь. Микроорганизмы можно в расчет не брать.
И, если полностью доверять Навигатору, компьютер слонопотама не видит. Никак. А люди – видят.
– Быстро вниз!! – Я вздрогнул от врезавшегося в ухо голоса Навигатора. – Немедленно! Я регистрирую электромагнитную активность, аналогичную предшествовавшей вчерашней катастрофе! Есть несколько объектов в атмосфере! Быстрее!!!
Инстинкт самосохранения действует куда резвее мысли. Услышав слова Навигатора, я прыгнул к почесывающему загривок Дастину, сгреб его за шиворот и буквально поволок к аварийному выходу из Комплекса, затем мы без оглядки побежали к уже раскрытому шлюзу подъемника, створки затворились, и когда мы ехали вниз, я различил наверху скрежет металла о металл: Навигатор закрывал горизонтальные переборки.
Электрокар остался наверху, так что до бункера АЭС придется топать своим ходом…
Тоннель. Оранжево-красные лампы аварийки. Вновь дрожит под ногами пол, а сквозь толщу породы и созданных человеком конструкций доносится глухой рев.
Двое людей прижались к стене рядом со входом в шахту. Спустя несколько минут Навигатор сообщил:
– На
– Можем, – ответил я за нас обоих. – Жди, подойдем…
Надо полагать, и мне сегодня придется побаловаться транквилизаторами.
Глава 3
Винни Пух и все-все-все…
Дастин – очень хороший парень. Спокойный, тихий, в душу никогда не лезет, работает как вол. Если я еще несколько месяцев назад забил на часть своих обязанностей (какой смысл делать обходы секторов Комплекса, когда Рамзес неусыпно надзирает за каждым углом? А инструкция строго указует…), то Дастин выполнял все, предписанное директивами службы охраны, и сердился на меня за безделье. Я же втолковывал, что нечего переливать из пустого в порожнее и заниматься сизифовым трудом в то время, когда компьютер делает за человека все. Кроме разве что физиологических отправлений.
Мы надзирали за Рамзесом (признаться, больше он за нами) посуточно. То есть пока я с утра до утра резался с компьютерным бронтозавром в разнообразнейшие игры, гулял по окрестностям, штудировал литературу, готовясь к предстоящему по окончании срока контракта поступлению в Академию, или с помощью Рамзеса учил дополнительные языки (меньше чем за десять недель он отлично натаскал меня в испанском), то есть пока я «работал», Дастин мог сутки «отдыхать». В отличие от меня, разгильдяя, у Дастина имелся четкий распорядок дня – когда обедать, когда отправиться на пробежку, когда тягать штангу, когда читать… Вдобавок он не курил, увлеченно занимался спортом и вообще представлял собой ходячий идеал добродетели.
Дастин, как и я, тоже зарабатывал на образование. Если мне должно скоро исполниться двадцать четыре года, то он был на пару лет старше и надеялся к тридцати получить диплом по какой-то технической специальности с непроизносимым названием. Комплекс – проект международный, посему здесь работали люди почти со всего мира. Преобладали европейцы, американцы и русские, как представители государств, финансировавших постройку. Дастин был родом из Британии, наполовину англосакс, наполовину валлиец; он, так же как и я, подал заявку во Внесолнечную Колониальную Администрацию и после весьма жесткого конкурса попал на работу в Дальние колонии. Компьютер, проводивший психологическое тестирование, счел, что я и Дастин безупречно совместимы по психотипу, значит, сможем долго работать вдвоем в автономных условиях. Так мы получили назначение в Комплекс, в службу охраны.
Компьютер не ошибся. За год работы мы ни разу не то что не поругались, даже голоса друг на друга не повысили. Мой резковатый характер, еще более испортившийся после армии, великолепно компенсировался флегматичностью Дастина. В первые дни приходилось трудновато – я знал английский, а вот он не имел ни малейшего понятия о русском языке. Проблема решилась сама собой через два месяца: сначала Дастин научился материться, потом начал осваивать самые простые фразы (понимал, что мне тяжело постоянно говорить на чужом языке), а через полгода трепался на русском вполне сносно. Рамзес и тут не упустил случая влезть во взаимоотношения людей, помогая англичанину освоиться с непростым языком моих родных осин.