Танец Пепла
Шрифт:
И перед глазами замелькали таблицы, формулы, записи, сделанные красивым и немного размашистым почерком. Из всего этого я не понимала ровным счётом ничего, а только прислушивалась к своим ощущениям, и каждый раз, когда внутри что-то ёкало, подавала листок, свиток или раскрытый на определённой странице дневник своей компаньонке. Но всё было безуспешно. Сельвен ничего не говорила, но и без слов было понятно. Иногда она бесшумно исчезала, оставляя меня наедине с выстроившимися в ряд фолиантами, но каждый раз возвращаясь, казалась ещё мрачнее, чем до этого. Я подозревала, что эльфийка отлучалась в больничное крыло, и что вести оттуда были далеко не радостные.
Я
— Какой-никакой, но ты всё же человек. А людям нужен сон и отдых. Я приду за тобой утром. — Закончила она безапелляционным тоном, и мне ничего не оставалось, как подчиниться.
Но она ошиблась. Сон не принёс мне ни успокоения, ни отдыха, скорее наоборот. Всю ночь перед глазами проигрывались картины того вечера, я видела его глаза, чувствовала прикосновения губ и рук, и, казалось, переживала всё снова и снова. А наутро я проснулась с неописуемым чувством позора и стыда. Это я позволила всему зайти так далеко, потеряла самоконтроль, дозволяя ему прикасаться ко мне так… Я ощущала себя какой-то грязной и потерянной, оттирая тело до болезненной красноты, сидя в деревянной лохани. Но самое противное было то, что в глубине души я знала, что сама хотела этого, и, окажись я на том же месте, в то же время, всё бы снова повторилось. Моё самобичевание прервал лёгкий стук в дверь и голос Сельвен. Окатив себя, словно в наказание, ледяной водой, я спешно оделась и присоединилась к эльфийке в библиотеке. А когда перед глазами вновь замелькали витиеватые буквы, мысли переключились совершенно в другое русло. И снова тишину дома нарушал лишь лёгкий шелест бумаг.
В этот день лесная дева была ещё более бледной. Пробегая глазами по очередному свитку, она то и дело хмурилась, упрямо поджимая губы, в каждом движении сквозила еле прикрытая нервозность. А когда вечером она вернулась из своего очередного визита в больничное крыло, её глаза были красными и немного припухшими. Мне стало больно и обидно за неё. Она билась, как рыба о лёд, но силы её, как и надежда стремительно таяли. В какой сравнение могут идти мои утренние переживания с этой внутренней мукой? От злости на саму себя, я с силой закусила губу, пока во рту не почувствовался сладковато-металлический вкус. Это чувство злости и раздражённости не покинуло меня и когда я отошла ко сну (хотя вернее будет сказать, меня напросто выгнали из книжного хранилища). И опять эти яркие, цветные сны, которые я уже начинала ненавидеть.
А когда на рассвете разомкнула веки, моей первой мыслью было, что меня использовали. И дело было не в том, что я позволила и далеко ли зашла, а в том, что он просто воспользовался ситуацией. Стало вдруг ясно, что заставляло меня задыхаться от стыда — это то, с какой холодностью и даже пренебрежением он от меня избавился. Да, я действовала, руководствуясь своими желаниями и… эмоциями. Но разве есть в этом что-то постыдное? Король же просто решил воспользоваться этим, как возможностью доказать своё превосходство. Наказал за то, что видела его в пылу страсти, заставив меня испытать эти эмоции перед ним, перед его глазами. — И тебе удалось, Трандуил Ороферион. Только королевский ли это был поступок? — Мысль вызвала невольную
Весь день Сельвен была как на иголках, то и дело кидая напряжённые взгляды на закрытую дверь, прислушиваясь ко звукам извне. А когда солнце стало клониться к горизонту, эльфийка не выдержала. Она резко поднялась, откинув скопившиеся бумаги в сторону.
— Довольно! Всё бесполезно. Я не могу просто сидеть здесь, когда он там и ещё не известно, сколько ему оста… — Она замолчала, нервно сглотнув. — Это всё равно, что с закрытыми глазами бродить по лесу в поисках нужной тропы. — Сказав это, Сельвен стремительно покинула комнату, а вскоре, судя по звуку захлопывающейся двери, и дом. Я снова оказалась одна.
Последние слова эльфийки никак не шли у меня из головы. Я постоянно прокручивала их, будто пробовала на вкус, пытаясь понять, что же меня так зацепило в последней фразе. Огонь в камине постепенно догорал, а я всё продолжала сидеть в той же позе и с тем же свитком в руках.
— Бродить с закрытыми глазами… Нет, не то. Задай вопрос, блуждая в темноте… — И тут меня словно ударило током, внутри всё напряглось от догадки. Я несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула. — А что если ничего не получится? Но с другой стороны, получилось же в пещере гоблинов. Да и терять мне нечего… — Мои глаза самопроизвольно закрылись, тело неожиданно обмякло, погружаясь в тёплые волны, которые пробегали по венам с каждым ударом сердца. Одна за другой я избавлялась от мыслей и эмоций, пока не осталась лишь темнота и мой пульс, гулким эхом отдающийся в ушах.
— Дум, дум, дум. — Мрак перед глазами раздвинулся и стал каким-то объёмным. — Дум…дум…дум… — Моё тело потеряло вес, паря в непроглядной черноте. — Дум……дум…..дум…. — Казалось, воздух загустел, продвигаясь, окутывая меня. — Дум…….. — Тишина.
А потом, откуда-то издалека я услышала шёпот. Сначала еле различимый, как дуновение ветра в летний зной, он постепенно набирал силу, звуки складывались в слоги, слова. Они переплетались, сливаясь в один поток шорохов, слов и даже мелодий, заглушая сознание до такой степени, что в какой-то момент я забыла зачем и как там оказалась. Дышать становилось всё тяжелее. Да и дышала ли я?
— Кто ты? — Прорезал эту какофонию чей-то низкий голос. — Как твоё имя?
— Ирина. — Проговорила я на удивление твёрдо. Мои уши наполнило странное шипение, которое неприятно резало слух, но оно тут же резко прекратилось.
— Что тебе нужно? — Спросил всё тот же голос.
— Ответ.
— Тогда задай вопрос. — Вокруг эхом зашептались голоса потише, словно поддакивая.
— Мне нужно противоядие…
— Это не вопрос. — Отрезал мой невидимый собеседник. И снова шипение.
— Как мне найти противоядие?
— Задай правильный вопрос. — Мне даже показалось, что носитель голоса усмехнулся, я же еле удержалась от того, чтобы не зарычать от раздражения.
— Ладно. Будь по твоему. Как мне спасти эльфа Ровиона, брата Сельвен из Лихолесья от оркского яда? — Последние слова я почти прокричала в темноту. В тот же час и шипение, и шёпот стихли, осталась только вязкая чернота. Некоторое время ничего не происходило, пока наконец затянувшуюся тишину не прорезал всё тот же низкий голос.