Танец отражений

Буджолд Лоис Макмастер

— Торн, — произнесла Куинн, как только снова смогла говорить, — Найди мне по комму Елену. Я хочу, чтобы на обоих кораблях ввели полный режим секретности и радиомолчания, начиная с этой секунды. Никаких отпусков, никаких увольнительных, никакой связи со станцией Фелл или с кем-либо еще, кого я лично не проверю. Скажи ей, что мне здесь нужен лейтенант Харт с «Ариэля». Я хочу видеть их обоих одновременно, и лично, а не по каналу комма. Давай.

Торн кивнул, перевернулся в воздухе и метнулся в пилотский отсек.

— Что такое? — вопросил сержант Фрэмингем.

Куинн сделала

глубокий, медленный вздох. — Фрэмингем, мы оставили внизу адмирала.

— Ты что, с ума сошла, вот же он… — Палец Фрэмингема уперся в Марка, но не дошел до него. Рука сжалась в кулак. — О! — Он понял. — Это клон.

Глаза Куинн горели; Марк чувствовал, как этот взгляд сверлит его затылок, словно лазерная дрель. — Может и нет, — тяжело произнесла Куинн. — И уж дому Бхарапутра эти подробности знать не обязательно.

— Да? — Фрэмингем сощурил глаза, размышляя.

«Нет!» — мысленно завопил Марк. Беззвучно. Совершенно беззвучно.

Глава 8

Это было все равно что оказаться в ловушке в запертой комнате с полудюжиной мучимых похмельем серийных убийц. Марк слышал дыхание каждого из рассевшихся вокруг офицерского стола для совещаний. Они собрались в конференц-зале рядом с главной тактической рубкой «Сапсана». Изо всех присутствующих дыхание Куинн было самым легким и частым, Тауры — самым глубоким и угрожающим. Лишь Елена Ботари-Джезек на капитанском месте во главе стола и лейтенант Харт по правую руку от нее выглядели по-корабельному чисто и опрятно. Остальные явились как были после десантной операции, помятые и пропахшие черт знает чем: Таура, сержант Фрэмингем, лейтенант Кимура, Куинн слева от Ботари-Джезек. И, конечно, он сам, одиноко устроившийся на дальнем конце длинного стола.

Капитан Ботари-Джезек нахмурилась и без слов пустила по кругу пузырек с таблетками болеутоляющего. Сержант Таура взяла себе шесть. Отказался один лейтенант Кимура. Таура передала таблетки через стол Фрэмингему, и не подумав предложить их Марку. Он тянулся к этим таблеткам, как томимый жаждой тянется к стакану воды, выливаемому в песок пустыни и поглощаемому им без следа. Бутылочка обошла стол и исчезла в капитанском кармане. Глаза Марка пульсировали в орбитах, а затылок стянуло словно высыхающую сыромятную кожу.

Заговорила Ботари-Джезек. — Мы собрали это неотложное совещание, чтобы разобраться всего с двумя вопросами, и как можно быстрее. Что, черт возьми, произошло, и что нам делать дальше? Записи со шлемов уже на пути сюда?

— Да, мэм, — ответил сержант Фрэмингем. — Их принесет капрал Абромов.

— К несчастью, мы потеряли те записи, которые имеют к происходившему самое непосредственное отношение. Так, Фрэмингем?

— Боюсь что так, мэм. Полагаю, они впечатались в стену где-то во владениях Бхарапутры, вместе с остатками шлема Норвуда. Чертовы гранаты.

— Проклятие! — Куинн сгорбилась в кресле.

Дверь конференц-зала скользнула в сторону, и рысцой вбежал капрал Абромов. Он нес стопку из четырех небольших, прозрачных пластиковых лотков, помеченных «Зеленый отряд», «Желтый отряд», «Оранжевый отряд» и «Синий отряд». На каждом лотке лежал ряд из десяти-шестнадцати крошечных пуговичек. Записывающие устройства шлемов. Личные записи всех десантников за последние часы, отслеживающие

каждое движение, каждое сердцебиение, каждое сканирование, выстрел, попадание и разговор по связи. События, происходившие слишком быстро, чтобы осознать их в реальном времени, можно было замедлить, проанализировать, разобрать на кусочки, выявить ошибки в порядке действий и исправить их — в следующий раз.

Абромов откозырял и передал лотки в руки капитана Ботари-Джезек. «Спасибо, можете идти», ответила она и отдала лотки капитану Куинн, а уже та вставила их в приемное устройство компьютера-симулятора и выгрузила данные. Плюс наложила на этот файл код высокой секретности. Ее ободранные пальцы метались над панелью управления видео.

Над поверхностью стола сформировалась уже знакомая призрачная трехмерная голокарта медкомплекса Бхарапутры. — Я перескочу непосредственно к тому моменту, когда мы были атакованы в туннеле, — сказала Куинн. — Вот мы: Синий отряд, часть Зеленого… — Клубок спагетти из синих и зеленых светящихся линий возник в самой глубине туманного здания. — Тонкин — это Номер Шесть Синего отряда, и он сохраняет свой шлем и далее. — Она сделала след Тонкина на карте желтым, для контраста. — У Норвуда пока что Номер Десять Синего отряда. На Марке… — она поджала губы, — шлем Номер Один. — Этого следа, разумеется, недоставало. Она подсветила след десятого номера, Норвуда, розовым. — В какой точке вы с Норвудом обменялись шлемами, Марк? — Задавая этот вопрос, она на него не взглянула.

Пожалуйста, отпустите меня. Он был уверен, что болен: его до сих пор трясло. Какой-то мелкий мускул на загривке сводило спазмом, крошечными подергиваниями, пробивавшимися сквозь общий фон боли. — Мы спустились до конца вот этой лифтовой шахты, — вместо голоса у него вышел сухой шепот. — Затем… когда шлем Десять возвращается наверх, он уже на мне. Норвуд и Тонкин пошли дальше вместе, тогда я их и видел в последний раз.

Действительно, розовая линия снова поднялась по шахте и червем поползла вслед за клубком зеленых и синих. Желтая ушла в одиночестве.

Куинн быстро прокрутила вперед запись голосов. Баритон Тонкина звучал писком накачавшегося амфетаминами комара. — Когда я последний раз вышла с ними на связь, они были вот здесь. — Куинн отметила сияющим пятнышком света это место — внутренний коридор глубоко в недрах соседнего здания. Она замолчала, позволяя желтой линии змеиться дальше. Вниз по лифтовой шахте, сквозь очередной служебный туннель, под самим зданием, вверх и проходя еще одно насквозь.

— Вот, — внезапно произнес Фрэмингем, — вот этаж, где они попались. Мы поймали их передачу здесь.

Куинн отметила еще одну точку. — Значит, криокамера должна быть где-то поблизости от линии их перемещения между вот этим и этим местом, — указала она на два ярких пятнышка. — Должна быть. — Она впилась в изображение прищуренными глазами. — Два здания. Думаю, даже два с половиной. Но в голосовой связи Тонкина нет, черт побери, ничего, что бы дало мне ключ. — В комарином писке слышалось описание нападавших бхарапутрян и крики о помощи, снова и снова, но ни одного упоминания о криокамере. Горло у Марка перехватывало в такт его словам. Куинн, выключи его, пожалуйста…