Танец мельника
Шрифт:
— Как там Уилф Джонас? — спросил Джереми.
Стивен улыбнулся одними губами.
— Раньше мои отлучки в рабочее время не особо его радовали, но теперь он привык. Видишь... как выгодно быть одним из Полдарков. Ну, или почти. Вот так вот.
— Зайдешь к нам?
— Благодарю, но нет. Мне нужно поработать лишних пару часов, чтобы его умилостивить.
— А как у вас с Клоуэнс?
— Что?
— Между вами всё наладилось?
— А, это... Ну да.
— Звучит не очень убедительно.
— Да нет, всё наладится. Бедняжка Вайолет нас покинула, и причин для ссор больше нет.
Они
— Клоуэнс, кажется, сейчас у Энисов.
— Да, она говорила.
— А кем на самом деле была для тебя Вайолет? — спросил Джереми.
Стивен пожал плечами.
— Она была из тех девчонок, перед которыми сложно устоять. Дейзи — такая же, разве нет? Безудержная. Упрямая. Сам черт ей не брат. Словно бросала вызов... Да, я был к ней неравнодушен, немного. Бедная душа. Упокой ее Господь.
— Клоуэнс тяжело пришлось.
— Знаю.
— Из-за болезни Вайолет она чувствовала вину — вину за свою ревность. Это особенно ее угнетало.
— Конечно, я знаю.
Стивен начинал выходить из себя, но Джереми не унимался.
— Не думай, что она будет вести себя так же с другими.
— С какими другими?
— Другими девушками. Женщинами.
— Пресвятая дева! Это мое дело. И ее. Тебе-то что?
Джереми выдержал его свирепый взгляд.
— Я ее брат. И хочется верить, твой друг. Я довольно хорошо ее знаю. Я просто хочу, чтобы ты понял — она этого не потерпит. Ни с кем. Ни до брака, ни после. Внешне она кажется простодушной, но внутри скрывается сильный характер.
Порыв ветра толкнул их обоих к воротам.
— Ты умеешь находить подход к женщинам, Стивен. Да и к мужчинам тоже в некоторой степени. Но к женщинам — особенно. Я это вижу. Это талант. Вот бы мне такой. Но такие таланты не годятся для брака. Когда ты женат год или два, новизна пропадает, а вокруг столько красивых девушек вроде Бет Нэнфан и симпатичных молодых жен, как Лотти Кемпторн... — Стивен хотел его перебить, но Джереми продолжил: — Мне бы не хотелось видеть, как Клоуэнс страдает... Или злится. А ведь так оно и будет.
— Ну спасибо, дядюшка Джереми!
Джереми покраснел.
— Понимай, как знаешь!
Некоторое время они молчали, затем Джереми открыл ворота и вошел.
— Ты еще занимаешься паровым экипажем? — спросил Стивен.
— А что еще можно сделать?
— Что ж, сдается мне, твой Ричард Тревитик не может знать всё на свете.
— Неработоспособность двигателя подтверждает не только Тревитик. Стоило ему объяснить, как я и сам понял, что не получится. Я понял, он прав. И это меня остановило.
— Но ты сам сказал, что его экипаж работал!
— Да, но очень недолго. И в других целях. Я же говорил тебе.
— Так что думаешь делать?
— Пока ничего. Буду думать об экипаже. Попробую снова повидать мистера Тревитика. А тем временем...
— Что тем временем?
— Да так, ничего.
— Ладно, я пойду.
— Ага.
— Джереми!
— Что? — Он снова остановился.
Стивен пнул ногой булыжник.
— Я хочу, чтобы Клоуэнс стала моей женой. Даже для такого, как я, это что-то да значит. Со всеми остальными — красивыми больными девушками, симпатичными женщинами с кудряшками, что так мне нравятся, или ветреными девчонками вроде Лотти Кемпторн — с ними всё по-другому.
—
— Но знаешь, Джереми, когда мы поженимся, Клоуэнс станет моей женой. Она станет Каррингтон, а не Полдарк. И с этих пор она должна жить своей жизнью. Даже ее брату, как бы я его ни любил, не будет дозволено вмешиваться в наши дела.
Они посмотрели друг на друга.
— Пока Клоуэнс счастлива, можешь на это рассчитывать, — сказал Джереми.
Росс вернулся домой морем. Тогда морской путь считался довольно безопасным, несмотря на заявления Наполеона о том, что у него еще есть силы для вторжения и пятьдесят линейных кораблей. Пока он воевал с царем на востоке и лично руководил великой армией, его угрозы насчет Ла-Манша никто не принимал всерьез.
Тем не менее, для защиты от случайных приватиров они шли в составе конвоя. Незадолго до прибытия в Фалмут они услышали о еще одной великой победе Веллингтона в Испании. Через четыре года после отступления Джона Мура англичане вернулись в Саламанку и разгромили французскую армию. Маршал Мармон был тяжело ранен, четверо его командиров дивизий погибли. Французы покинули поле битвы, оставив на нем около пятнадцати тысяч погибших, еще семь тысяч британцы взяли в плен. Новость с расстояния в сто ярдов передал флажковой азбукой британский военный шлюп, направляющийся с вестями в Лондон. Волны аплодисментов, словно языки пламени, охватывали каждый корабль конвоя по мере того, как новость распространялась.
Поздним вечером они подошли к Фалмуту. Росс не сошел в городе, а сразу же нанял корабельную шлюпку, чтобы добраться через гавань во Флашинг. Он увидел готовящийся к отплытию транспортный корабль — улицы были полны красных мундиров, звучал горн. Правительство оставалось верным своей политике: несмотря на риск вражеского вторжения, оно сосредоточилось на снабжении заморских армий, лишив Англию регулярных войск.
Во Флашинге, где теперь проживала семья Блейми, Верити встретила Росса с удивлением и радостью. Годы благосклонно отнеслись к его кузине: седина шла ей, подчеркивая всё еще приятный цвет лица и гладкость кожи — лет тридцать назад вряд ли кто мог предположить, что она может выглядеть настолько привлекательно. Эндрю, лет десять назад покинувший службу на флоте, стал членом городского совета и по-прежнему занимал должность советника почты по вопросам, касающимся ремонта пакетботов. Он постарел: с тех пор как Росс видел его последний раз, Эндрю стал гораздо медлительнее — и в речи, и в движениях.
Росс принял предложение остановиться у них, и они болтали за ужином, вспоминая старых друзей и обмениваясь семейными новостями. Молодой Эндрю, сын хозяев, уже служил младшим офицером на пакетботе. Он не был на тот момент в море, но и дома его не оказалось. После того как Верити ушла спать, Росс и Эндрю-старший задержались за разговором и сигарами. Они отыскали Саламанку на старой, потрепанной карте Испании и принялись рассуждать, способен ли Веллингтон со своей армией, по численности намного уступающей вражеской, не имея подкрепления в лице местных новобранцев, когда-либо дойти до Франции. И сможет ли царь противостоять Наполеону? Как скоро он запросит мира?