Танец мельника
Шрифт:
В конце концов всё снова обернулось полным разочарованием и неудачей; и в приступе отчаяния регент предложил лорду Ливерпулю попробовать еще раз. Лорды Грей и Гренвиль и другие лидеры вигов подозревали, что вовсе это не отчаяние, а часть хитрого маневра принца с расчетом получить то, что он действительно хотел всё это время — продолжения больной и убогой политики Персиваля, при которой он будет ловко уворачиваться от решения католического вопроса и одновременно с огоньком вести войну.
Оказавшись в самой гуще этих переговоров, обсуждений и закулисных
Любимая, — писал он Демельзе, — похоже, мне всегда нужно искать отговорки, чтобы оправдать свое отсутствие, но это не отговорка, ибо я точно знаю, что не могу бросить Джорджа в такой момент. Теперь, после отказа от предложения Ливерпуля, Джордж при встрече со мной пускается в такие долгие разъяснения причин тому, что я вижу, как он уже об этом жалеет. Как бы я ни относился к нему, сейчас, признаться, мое терпение почти исчерпано. Даже принц-регент, который когда-то так его не любил, призвал забыть о разногласиях с Каслри и прочими и принять предложение Ливерпуля — но всё без толку.
Что ж... это моя лебединая песня, какой бы затяжной она ни была. Думаю, после нового созыва парламента вскоре назначат выборы, и клянусь тебе, наш великий и добрый Джордж будет лицезреть меня не чаще, чем богатый и злой Джордж, плетущий свою паутину в Корнуолле.
С полдюжины раз мне доводилось видеть принца, и он всегда очень учтив со мной, хотя, боюсь, во время нашей прошлогодней встречи я был не столь любезен, как полагается. Ходят слухи, что повредив на танцах лодыжку, он вынужден принимать по двести пятьдесят капель лауданума в день, а также настойку болиголова, чтобы уснуть хотя бы на три часа.
На прошлой неделе я получил письмо от Джереми: он сообщает о безуспешных поисках стоящей руды в Уил-Лежер. Обязательно передай ему — или покажи мое письмо — что для этого еще очень рано. Я знал одну шахту недалеко от Восточного бассейна, где акционеры ждали два года, прежде чем кирка ударилась о ценную породу. Нам, конечно, столько не протянуть. То и дело я задаюсь вопросом — мудрым ли было мое решение оставить большую часть акций в руках двух семей; это тяжкий груз, но причина тебе известна.
Время бежит, и мне пора. Надеюсь, Джереми ведет себя разумно во всем; позаботься, пожалуйста, также о себе и о третьем мужчине в нашей семье. Ты знаешь, я не мастер выставлять чувства напоказ в семейных делах, и, несомненно, мои комплименты и слова любви осыпают тебя не чаще, чем снежинки в знойный день, но всё же умоляю, будь осторожна во всем, что касается здоровья и безопасности. Желательно не лазить по деревьям — небольшие тоже считаются, даже не пытайся носить клавесин под мышкой, не спорь с коровами, не падай с лошади и не перепрыгивай больше четырех ступенек за раз. Всё это совершенно
Вернусь к тебе в назначенный срок. До тех пор подписываюсь:
Твой вечно преданный и вечно отсутствующий муж
Однажды в июле, в четверг, когда начинало смеркаться, Стивен, прощаясь с Клоуэнс, сказал, что они увидятся в субботу, как обычно. Он увлекся верховой ездой, и долгими летними вечерами ничто не доставляло им такого удовольствия, как скачки вдоль побережья до Темных утесов и обратно. Во время некоторых приливов это было опасно, недавно им дважды пришлось спешиваться и вести лошадей под уздцы по песку мимо Мингуза, чтобы добраться до дома.
— Что насчет завтра? — спросила Клоуэнс, нежно поглаживая потную шею Неро.
— Дорогая, ты же знаешь, мы никогда не встречаемся по пятницам.
— Завтра прилив будет в самый раз. Мы можем прогуляться, а когда он спадет, вернуться галопом.
— Да. Могу себе представить. Но в субботу будет всё то же самое.
— Тогда нам придется ждать отлива.
— Мы могли бы выехать на час позже.
— Ты собираешься навестить Вайолет? — спросила Клоуэнс.
Лошадь Стивена тряхнула уздечкой и фыркнула.
— Да, — ответил он.
— Почему ты не отложишь визит на неделю?
— Клоуэнс, она смертельно больна.
— Я знаю. Но она уже давно больна. На эту пятницу у нее нет прав, будет оглашение помолвки. Сходишь в воскресенье утром.
— Она будет ждать меня завтра.
— И это важнее, чем встретиться со мной?
— Нет. Конечно же, нет. Но это стало своего рода соглашением.
— Думаешь, у нее есть право на какое-либо соглашение?
— Конечно нет. Просто я обещал — каждую пятницу.
Клоуэнс села на коня. Светлые волосы развевались на ветру.
— Тогда я пойду с тобой.
Повисло молчание.
— Милая, — сказал Стивен, — ты же знаешь мои к тебе чувства. Если нет, значит я не сумел их выразить. Но когда я навещаю Вайолет Келлоу — это другое. Конечно, я не люблю ее. Это своего рода обман — заставлять верить, что люблю. Это шутка. Она сама не верит. Но делает вид, что верит, как и я. И мы видимся по пятницам. Я сижу около часа и разговариваю с ней, держу за руку, развлекаю. Она мой друг в каком-то смысле. Скоро ее не станет...
— И ты даже не разрешаешь мне пойти с тобой — так ты доказываешь свою вечную преданность. Значит, я стою на пути.
Стивен задумался.
— Да, дорогая, стоишь, — наконец сказал он.
Она собралась развернуть коня, но он схватился за уздечку.
— Клоуэнс, будь благоразумна! Ты выше этого! Вайолет смертельно больна. Это тебе не какой-то там флирт с Бет Нэнфан или другой деревенской девушкой. Даже...
— Откуда мне знать?
Стивен пристально посмотрел на нее.
— Милая, ты ищешь повод для ссоры?