Танец мельника
Шрифт:
Она была в розовом кисейном платье и со сверкающей алой лентой в черных волосах. Из троих детей она более всех походила на Демельзу — такая же длинноногая, те же глаза и стремительные движения. Только черные глаза не лучились теплотой, и голос хрипловатый. Пока оставалось только гадать, превратится ли она в роковую красотку или ей будет до этого далеко.
— Черт побери! — опять воскликнула она. — Я ведь вам помешала.
— Белла, нельзя ругаться, — пожурила ее Клоуэнс.
— Ну ведь старый мистер Тренеглос был тут вчера и разговаривал с папой и без конца повторял «черт побери» или «чтоб мне
— Потому что ты маленькая. И к тому же не пристало даме так выражаться.
— Кому охота быть дамой? — спросила Изабелла-Роуз. — Спорим, Стивен тоже ругается, да, Стивен?
— Частенько, — ответил тот.
— Ты слышал, как я пою? Я сама сочинила песню, про улитку. Я когда-нибудь спою ее для тебя, Стивен!
— Я признателен тебе, моя драгоценная.
— Вот смех-то, целоваться в библиотеке! — воскликнула Изабелла-Роуз и подошла к двери. — Со мной это тоже случится, когда я вырасту?
— Ага, — согласился Стивен. — Если не раньше.
— Чтоб мне провалиться, — добавила Изабелла-Роуз и сразу вышла.
Они уставились друг на друга, досадуя на неожиданное вторжение, и вдруг оба громко расхохотались. Спустя минуту Клоуэнс спросила:
— Значит, ты больше не слышал о матери, с тех пор как тебе исполнилось четыре?
— Слышал пару раз, когда трудился на ферме. Она путешествовала с актерами. Дважды они приезжали в Дурсли. Но миссис Элвин думала, что грешно ходить на представления.
— Даже повидать собственную мать?
— Я не сказал ей об этом.
— Но почему?
— Они думали, что я сирота. Так было лучше.
Клоуэнс внимательно рассматривала его лицо, волосы, глаза, губы.
— На что ты так смотришь?
— Ты трудился под землей в тяжелых условиях в восемь лет. Страшно в это даже поверить.
— Такое случается сплошь да рядом. Не всем так повезло, как мне.
— Это не отразилось на твоем развитии. Ты крупный и сильный.
— Сельское хозяйство помогло.
— Мысль о том, что ты был в шахте, меня пугает.
— Меня тоже, даже сейчас, стоит только подумать. Поэтому я не думаю об этом.
— Мне не стоило спрашивать.
— Может, и стоило. Может, лучше не притворяться.
Клоуэнс взяла его за руку. Стивен нахмурился. Впервые она увидела его уязвимость и стала дорожить им еще больше.
— А до этого угодить в семь лет в тюрьму за кражу яблока! — сказала она.
— Четырех, если честно. Понятно, я воровал и прежде, всё время, пока жил у Черной Моли.
— А потом?
— Каперство — это своего рода воровство, ведь так. Узаконенное пиратство, как говорят. Я не совсем это имею в виду. Я бы украл ради тебя!
— Не стоит.
— Нет... Нет... Славься. Славься, славься.
— Аминь.
Он накрыл ее ладонь своей.
— Что намечается в воскресенье?
— Ой, да ничего особенного. Мы просто поужинаем в кругу семьи и с нашими старинными друзьями, доктором и миссис Энис. Я сказала, чтобы никакой суеты и тостов, только дружеский обед, так что всё улажено.
Стивен снова предложил:
— Давай всё-таки прогуляемся до сторожки, пока не стемнело.
Бадахос
Пять тысяч человек пало в ту ночь. Но в гостиной Нампары в камине весело потрескивал огонь; насытившиеся мужчины лениво потягивали портвейн, вытянув ноги, дамы же болтали и сплетничали. По особому случаю Изабелла-Роуз допоздна не ложилась спать, вела себя очень воспитанно и сдержанно, хотя и бросала завистливые взгляды на спинет. Казалось, здесь царит уютная и мирная семейная обстановка. Телепатическая связь или духовные узы, которым не подвластны расстояния, сейчас были бессильны, чтобы вселить хоть крохотную частицу беспокойства, что их кровный родственник находится в смертельной опасности. Колокол тревожно звонил, но его не могли услышать.
Демельза размышляла: он хорош собой и держится уже лучше. Стал попроще, менее напряжен, после того как мы дали согласие. Они влюблены друг в друга, Клоуэнс знает, чего хочет; я была на два года моложе ее, когда поняла, чего хочу. Надо скорее подыскать ему что-нибудь получше мельницы Джонаса; но думаю, Росс прав, пусть пока начнет; в любом случае, будет не так-то просто приноровиться из-за нехватки знаний; Иисусе, я что-то чувствую себя неважно.
Дуайт и Росс обсуждали перемены в области медицины. Последние годы росла популярность аптек и зарождалась двухуровневая система. Бедняки и средний класс теперь в первую очередь обращались в аптеки. Доктора и костоправы уделяли больше времени богачам, но консультировали низшее сословие, если случай был достаточно тяжелым или необычным. Дуайт («Естественно!» — вмешалась Кэролайн) отказался следовать такому примеру. Как обычно, он посещал каждый дом в деревне, и его не заботило, заплатят ему или нет, и поэтому невольно создал себе репутацию, на которую не обращал внимания, а вот доверие больных имело для него огромное значение.
— Я слышала, мистер Поуп снова на коне, — высказалась Демельза и насмешливо изогнула бровь. — Прошу прощения, знаю, нам не разрешают спрашивать.
Прозвучал смех. Дуайт ответил:
— Когда я побывал там во вторник, они ждали Анвина Тревонанса.
— Анвина? — спросила его жена. — Не знала, что он в графстве!
— Похоже, он становился у Данстанвиллей. Изначально, конечно, он представлял в парламенте интересы Бассета.
— Ты не сказал, что он там был, — продолжала Кэролайн. — Какое вероломство с твоей стороны! Он приехал с женой? Я до сих пор с ней не познакомилась.