Танец Искры
Шрифт:
Тхеновцы уже мчались вниз по бесконечным переходам Толуса. Лантэн поспешил нагнать друзей. В кои-то веки он ругал Дамира, как создателя цитадели, за то, что тот не предусмотрел быстрого спуска к центральным воротам города. Как же сейчас ему хотелось быть на месте искры, уже ворвавшейся в самую гущу сражения.
Термиты все пребывали и пребывали, словно вода при половодье.
Фиола понимала, что если не будет убивать, то убьют ее. Она испытывала отвращение к смерти, но думать об этом, не было времени. Сердце тревожно билось в клетке груди. Секира будто вросла в руку и стала ее продолжением.
Руки и ноги все делали сами. Взмах секиры. Удар. Поворот. Атака. Шаг. Защита. Подсечка. С каждым ударом Фиола валила по одному врагу в вихре боевого танца.
Рядом, под предводительством Авендума, рубились другие искры. Они двигались слаженно, в обманчивом ритме танца, каждое их движение было исполнено грации и изящества.
Над головами сверкали паучьи арканы. Извиваясь, они набрасывались на жертву и убивали, неожиданно и быстро. Вдаль уносились желтые перья летящей смерти. Осы разили врага стрелами, метко срезая дальние ряды противника.
Зард орудовал громадной дубиной Влакса. Тяжелое оружие крушило встреченные на пути клинки, сминала щиты, дробила кости, словно тонкие веточки, превращала тела противников в кровавую кашу. После каждого удара вождя тхеновцев в строю противника оставалась прогалина. Зарду было привычнее махать оружием, ощущая тепло крови и ее сладковатый запах, чем вспарывать воздух, неокрепшей в силу возраста, нитью. Но даже его необузданная сила и мощь увязли в густой массе бесконечного потока врагов.
Термиты перли вперед, не обращая внимания на потери. Один из араханов схватился за распоротый бок, на горле воина стаккато вдруг распахнулся второй рот в ужасной кровавой ухмылке, паука буквально разорвали на куски, набросившись гурьбой…
Айруновцы продолжали сражаться, но в сердце поселился ужас от количества противника, который все пребывал и пребывал. Термитов становило больше в три, пять, семь раз…
Раздался страшный по силе грохот. На миг бой приостановился, всем хотелось взглянуть в сторону гор. Оттуда катились огромные камни, много гигантских булыжин. Они прыгали по склону, разбивая выпирающие уступы, набирали скорость и неслись вниз, в самую гущу сражения. Воины дрогнули. Не разбирая, где свой, где враг пустились в россыпную. Все понимали, что скрыться от такого камнепада невозможно и все равно бежали.
— К скале! — до Фиолы донесся рев Зарда.
Действие показалось противоестественным, но суматоха, царившая на равнине, не позволяла больше никуда бежать и искра, с шумом взмахнув крыльями, полетела к подножью Серогорья. Айруновцы, услышавшие приказ Зарда, уже стояли, плотно вжавшись в камень. Кто-то молился, суматошно шевеля губами, кто-то просто закрыл глаза, прощаясь с жизнью.
Прогремел рог, и термиты остановились, перестали носиться в панике. Они позабыли о страхе, о смерти. Со следующим сигналом они стали стекаться в сторону своего командования. Те, кто подумывал о побеге, прирезали на месте соратники.
Грохот сверху, точно злобное раскатистое веселье, уже перекрывал все остальные звуки.
Над равниной повисла пелена серой пыли и каменной
Первый валун упал прямо перед Фиолой, врезавшись в землю. Оставил выбоину и покатился дальше. За ним второй, третий…
Камни сыпались точно леденцы из дырявого мешка. Сначала большие, следом более мелкие, но не менее смертельные. Они выкатились на равнину и изменили траекторию, врезавшись в армию термитов. Враг не успевал даже вскрикнуть, их давило, сминало.
В плотных рядах врага одна за другой появлялись дорожки, как в смятой путником траве. Как только валуны останавливались, они раскрывались подобно цветку, и перед термитами представали каменные исполины с изумрудами вместо глаз. Удар каменным кулаком и голова врага раскалывалась, точно хрупкое яйцо. В стороны летели ошметки, мертвое тело падало на землю. Каменные воины бились без оружия, смерть от их руки была страшной, жуткой. Однако они были слишком медлительны. Термиты не сразу, но как только пришли в себя, стали уворачиваться от могучих конечностей. Их оружие против камня оказалось бессильным. Навалившись скопом, они умудрились выковырять глаза у одного из великанов, при этом потеряв не один десяток своих сородичей. Ослепший воин оставался не менее опасным и, как мельница, размахивал тяжелыми кулаками.
Радостный гул прокатился по равнине, айруновцы поняли, что пришла поддержка, с новой силой бросились на врага. Рубить, крушить, защищаться…
От сражающихся шибало потом. В воздухе стоял металлический привкус крови.
Среди общей бойни каменные воины из-за своей нерасторопности с трудом ловили врага, иногда чуть не попав по своим союзникам. Поэтому они двинулись на кажущуюся несокрушимой стену щитов, надвигаясь на плотные ряды противника.
Термиты развернули в их сторону катапульты и довольно прицельно стреляли по великанам. Вот-вот и один из исполинов рассыпался на крошки камней. Остальные твердо продолжали наступать.
Вскоре с гор, ближе к переходу, ловко перепрыгивая с выступа на выступ, спустились богомолы. Тонкие фигуры, облаченные в темные мантии, выглядели обманчиво истощенными и ущемленными.
Набожно сложив ладони и заученно бубня под нос молитвы, они двигались ровным строем в стан врага, будто просто хотели пройти мимо, никого не задев.
Под их ногами не потревожился ни один камушек, не согнулась ни одна травинка, лишь посохи глухим стуком говорили о реальности их хозяев. Подошли к термитам.
Раз.
Темные капюшоны встрепенулись. Посохи взвились в воздух, на ходу расползаясь в стороны и освобождая из плена шипастую цепь.
Оружие било стремительно, точно молния, с силой и яростью лавины. Термиты не заставили ждать себя. Сварг бросил в сторону богомолов строй мечников. С воинственными криками они отделились от общей массы, точно краюшка от батона, и бросились в атаку.
Монахи плели вокруг себя настоящую сеть сокрушительных ударов.
Они сражались отчаянно, враги отлетали от них, как осколки от разбившегося кувшина. Как ни странно, но численность защитников Айруна все равно оставалась в меньшинстве.