Танец души

Картленд Барбара

— Когда вы их в последний раз надевали, мадам, он был несомненно восхищен, — подтвердила Паркер, — помните, с серебряным платьем?

Миссис Ванситтарт кивнула.

— Вы правы, Паркер, и, я думаю, они будут так же мило выглядеть с новым белым платьем от Шанель. Да, Паркер, надену изумруды.

Паркер принесла шкатулочки и открыла их, в них засверкали крупные зеленые камни в окружении переливающихся бриллиантов.

— Теперь заканчивайте прическу, — приказала миссис Ванситтарт.

Паркер

послушно взяла черепаховый гребень. Внешне сдержанная и услужливая, про себя она думала:

«Дура старая! Поторопилась бы, а то мне снова придется заставить Андре ждать. Интересно, рассердится он сегодня? А все эта глупая старуха виновата, до последней минуты не может сообразить, что надеть!»

Она резко дернула оказавшийся в пальцах завиток, и миссис Ванситтарт пронзительно взвизгнула.

— Осторожнее, Паркер… прошу вас! Мне больно.

— Теперь просто великолепно, мадам, — заверила Паркер.

Она усвоила, что только лестью можно заставить госпожу одеться побыстрее.

Миссис Ванситтарт скорчила себе в зеркале легкую довольную гримаску.

— Должна признать, этот новый парикмахер знает свое дело, Паркер. Мои волосы выглядят лучше, чем когда-либо раньше.

— И вы сами, мадам, если позволите заметить, — добавила Паркер, — может быть, оттого, что чувствуете себя счастливее, чем прежде.

Миссис Ванситтарт поднялась, потянувшись.

— Возможно, вы правы, Паркер, — сказала она. — Может быть, это от счастья. Давайте теперь платье.

Затянутая в корсет фигура была осторожно облачена в новое платье. Сидело оно очень туго, но придало миссис Ванситтарт некое подобие стройности.

Она одобрительно помычала по поводу своего отражения в зеркале, потом, увешав белые руки множеством изумрудных браслетов, позволила Паркер застегнуть на шее ожерелье с изумрудами и бриллиантами.

Выглядело это довольно кричаще, но миссис Ванситтарт осталась собой довольна.

И тут зазвонил телефон.

— Послушайте, кто это, Паркер — велела она.

— Да, мсье… да, — отвечала Паркер, — да… мадам надела изумруды. Да… я уверена, это будет прекрасно, благодарю вас, мсье. Мадам почти готова.

— Мсье Ремон, мадам, — доложила Паркер, — говорит, что надеется видеть на вас изумруды, так как несет вам зеленую орхидею.

— Ну как удачно, Паркер! — воскликнула миссис Ванситтарт. — Хорошо, что мы остановились на изумрудах!

Мсье Ремон ожидал в богато декорированной гостиной хозяйку, которая вышла ему навстречу, распространяя ароматы, присущие восточному базару.

— Cherie! — вымолвил Ремон, взял ее руку и приложил к губам.

— Я заказал обед в «Бале-маскараде», — продолжал он после нескольких пылких комплиментов миссис Ванситтарт.

— Боже! — игриво воскликнула

она. — Пойдемте.

— Только хочу попросить вас об одном, — настойчиво добавил он. — Давайте поужинаем сегодня здесь. Мне хочется поговорить с вами наедине. Я всегда вижу вас в окружении сотен обожателей.

— Какой же вы льстец, Ремон, — отвечала она. — Но если вы действительно хотите ужинать здесь…

Она вроде бы слегка сомневалась и нерешительно произнесла:

— Мой муж…

— Он далеко и никогда ничего не узнает, — перебил Ремон.

Он был так красив в этот момент, что миссис Ванситтарт, трепетавшая от сладостных предвкушений, не устояла.

— Хорошо, — согласилась она наконец.

Сняла телефонную трубку и приказала, чтобы по возвращении ее поджидала бутылка шампанского с черной икрой.

Они спустились по лестнице к автомобилю миссис Ванситтарт — огромной, роскошной «испано-сюизе». Ремон держал ее за руку под теплой горностаевой накидкой, пока они ехали к полному музыки и огней «Балу-маскараду».

Через четыре часа тот же автомобиль доставил их к подъезду апартаментов. Достав из ее сумочки золотой ключик, Ремон отпер дверь и пропустил миссис Вансит-тарт вперед.

Гостиная с опущенными шторами, притушенными лампами, расшитыми креслами и обернутой салфеткой бутылкой шампанского напоминала декорацию к голливудскому суперфильму.

Миссис Ванситтарт ощущала головокружение от возбуждения и радостных предвкушений. Она чувствовала себя соблазнительной и влюбленной.

Снимая с нее горностаевую накидку, Ремон чуть коснулся губами ее плеча. Это не прошло незамеченным.

— Откройте шампанское, — сказала она. И щедрой рукой положила ему черную икру. Ремон поднес бокал к губам, пробормотал по-французски рискованно-смелый тост.

Миссис Ванситтарт, уловившая смысл лишь двух слов — «глаза» и «прекрасные», смотрела с восторгом на Ремона.

Ей казалось, что он обожает ее.

Она поднялась и не очень уверенно на слишком высоких каблуках пошла к дивану, на котором лежали мягкие подушки.

— Идите сюда, поговорим, — пригласила она, бросив на него взгляд, который считала манящим.

Ремон поставил бокал и грациозно приблизился.

— Сэди, — начал он, — мне нужно вам что-то сказать.

Сэди задрожала от его приглушенного голоса, полная радостных ожиданий.

— Сэди! — повторил Ремон.

Он протянул руки, и она бросилась к нему в объятия, охваченная экстазом.

Через несколько минут Ремон снял с ее шеи тяжелое ожерелье.

— Оно мне мешает, — заявил он, и она с готовностью рассмеялась.

Еще через десять минут растрепанная Сэди рассыпала по смуглому плечу Ремона золотистые кудри.