Танец Бешеной
Шрифт:
Славка вытащил сложенную вчетверо бумажку, подал Даше. Она бегло просмотрела. Скороходов Евгений Федорович, сиречь Лось, с грамматическими ошибками сообщал начальнику Шантарского ГУВД, что нашел у пешеходного перехода близ отеля «Шантара» пистолет системы Макарова, каковой и несет сдавать соответствующим органам, блюдя свой гражданский и моральный долг. Датировано сегодняшним числом.
Фокус был старый, но, что греха таить, безотказный. Если за гражданином Скороходовым не числится уголовно наказуемых художеств и он не проходит по розыску,
Впрочем, Даша и не ждала от пленного каких-то сенсаций. Главное, появились основания уже крепко подозревать, что Агеев участвует в игре. А остальное приложится…
– Ладно, – сказала Даша. – Везите его, куда следует.
Постучала в дверь француза, далеко не столь деликатно, как это только что делал Лось. Вскоре изнутри заспанным голосом спросили:
– Кто у там есть?
– Там есть капитан Шевчук, – сказала Даша. – Откройте, пожалуйста.
– О, момент, я не есть вполне совсем одет…
Даша оглянулась – Славка не спустился следом за Лосем и его сопровождающими, стоял у лифта. Самому ему любопытно глянуть на двурушника-француза, или получил от шефа четкие инструкции? Воловиков давно ее знает, мог и кое-что угадать…
Щелкнул замок. Флиссак широко распахнул дверь:
– О, мадемуазель Дария! Я есть не доверять столь гран счастье… Прошу вам!
– На вам муха сидит, – сказала Даша. – Не на вам, а на вас. На мну?
Вот тут он глянул по-настоящему недоумевающе.
– Анекдот, – сказала Даша. – О тех, кто скверно знает русский язык… Войти можно?
– О, естественно…
Даша вошла, прикрыла за собой дверь и протянула ему заранее заготовленный листок из блокнота, где было четко, разборчиво выведено: «Немец и его друг уже знают, кто вы. Возможно, в номере вас слушают. Возьмите документы, деньги, все необходимые вещи и уходите со мной. Это крайне серьезно».
Француз прочитал это и на миг стал другим человеком – откуда-то из неведомых глубин выглянул второй, настоящий, жесткий и собранный. И тут же исчез:
– Мадемуазель Дария, это есть милый шутик?
– Это суровая реальность, – сказала Даша. – Слышали шум?
– Я так крепко спать…
– Это приходил… – она припомнила, как по-французски. – Ассасин. [1] За вами. Я не шучу. Давайте… В темпе.
Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, потом француз, так и не изменив маски, воскликнул:
– Тут какой-то недоразумений, но француз всегда вообще выполнять желание дамы…
Он огляделся, поднял за ремешок небольшую сумку, повесил на плечо, похлопал себя по карманам. В номере еще оставалась куча всяких мелочей, а из распахнутого шкафа выглядывали попугайские одежки, в которых мнимый писатель появился в Шантарске, –
1
«Убийца» (франц.).
– Ничего не забыли? – спросила Даша.
– О нет, все, что оставить – пустяк…
Вполне возможно, в какой-то из десятка машин, выстроившихся перед гостиницей, сидел сейчас напарник Лося, но вычислить его с ходу не удалось бы. Даша держала руку на пистолете, ожидая поганого сюрприза. Обошлось.
Распахнула правую дверцу «Нивы»:
– Прошу, мсье…
Он живо залез. Славка растерянно переступил с ноги на ногу:
– Я что, с ребятами?
– Ага, – сказала Даша. – И не забудь, что ты не видел, как я с французом отъехала и куда направилась… Усек?
– Ты что? Мы ж должны были его к шефу…
– А что ему делать у шефа? – тихо спросила Даша. – И какая от того будет выгода? Любой на его месте будет хохотать в лицо.
– А микрофон?
– А ты сможешь доказать, что это он подсунул? Нет уж. Я с этой провокацией добилась, чего хотела, а теперь попробую продвинуться дальше, – она печально усмехнулась. – Частным порядком.
– Даша…
– Попробуешь меня остановить? – непринужденно спросила Даша, глядя ему в глаза. – Отойди, некогда…
Они недолго мерились взглядами. Славка отступил, бормоча:
– Сдурела…
Даша медленно обогнула гостиницу, прибавила газу и поехала на мост. Она считала, что поступает единственно правильным образом. Если француз не захочет в официальные свидетели (а самому ему предъявить без улик нечего) – будет молчать и требовать консула. В чем окажется совершенно прав. Ближайший французский консул – в Новосибирске, Флиссак выиграет время. Другое дело, что его вполне могут ухлопать, пока консул сюда доберется…
– Это, надеюсь, не есть арест? – спросил француз.
– А если предположить? – спросила Даша.
– Мой – иностранный подданный, имею все права требовать консул ля Франс. И кроме кстати того, положено предъявлять обвинений или ордер, у вас нынче не есть сталинизм…
– Ох, при Сталине я бы с вами, мон ами, поговорила… – мечтательно сказала Даша. – Хотя при Сталине вас бы сюда и не пустили, да и при Брежневе тоже. И история вроде нашей была бы невозможной…
– Мадемуазель Дария, неужели вы есть быть сталинистка?
– А неужели вы есть быть писатель? – усмехнулась Даша. – Не валяйте дурака, надоело. По-русски вы не хуже меня говорите, сама слышала, так что не будем придуриваться. Времени нет. Я не думаю, что этот доморощенный апаш шел приглашать вас на переговоры. Агеев предпочитает более рационалистические методы. Вас пример Зыбина не убеждает?
– Кто это есть?
– Хватит, а? – сказала Даша. – Если вас непременно нужно припирать к стенке, поедемте ко мне и послушаем запись. Ту, где вы на чистейшем русском воркуете с Зыбиным…