Танцы с огнем
Шрифт:
На какой-то миг показалось — ветер его победит. Галл представил позор и неудобства неудачного приземления… Изо всех сил дернув нужную клеванту, он громко выругался, снова услышал дикий смех Триггера, а через секунду ударился ногами о землю прямо на восточном краю поляны. Инерция чуть не уволокла его в вырубку, но, неуклюже кувыркнувшись назад, он удержался на самой границе и на секунду — может быть, на полсекунды — замер, чтобы перевести дыхание, поздравить себя с успешным приземлением, затем перекатился и начал собирать парашют.
— Неплохо, салага. — Картежник поднял оба больших пальца. —
Галл побежал помочь Южанину, новичку, как и он, но остановился, увидев, что тот поднялся на ноги среди торчащих высоких пней и поваленных деревьев.
— Ты не ранен?
— Нет. Ударился, но несильно, только к чертям собачьим порвал парашют.
— Могло быть и хуже. Или это мог быть я вместо тебя. Мы роем полосу!
Галл пробрался сквозь завалы помочь парню собрать изодранный парашют и вернулся к Картежнику, который отводил душу, издеваясь над Гиббонзом.
— Ну, если нашему Тарзану надоело качаться на деревьях, давайте сделаем то, за что нам платят, — закруглился Картежник. — Полный вперед!
Команда прошла полмили до будущей противопожарной полосы и растянулась в шеренгу. Лишая пищи подкрадывающийся огонь, они вгрызались топорами-мотыгами в землю, рубили и пилили деревья. Обливаясь потом, покрываясь сажей, Галл представлял эту полосу как невидимую стену или как силовое поле, которое остановит пламя. Если они справятся. Если им повезет.
Героическая, тяжелая работа, думал он. Отличные слова и отличная работа.
Дважды огонь пытался перепрыгнуть полосу, нащупывая слабые места, рассыпаясь шипящими искрами, но люди не уступали. Иногда сквозь порхающий в воздухе пепел и удушающий дым пробивались солнечные лучи — маленькие маячки надежды, вспыхивающие и тут же гаснущие.
Только через шесть часов наконец удалось подавить огонь, но команда Роуан нуждалась в помощи, и они потащились вверх по выжженному склону.
Несмотря на усталость, Галл никак не мог урезонить разыгравшееся воображение. Если противопожарная полоса казалась ему невидимой стеной, то эта черная земля — полем проигранной битвы. Жестокой, но не последней. Война продолжалась, а здесь прежде цветущее зеленое королевство лежало в дымящихся руинах, и тонкие дрожащие лучи солнца, с трудом пробившиеся сквозь дым, лишь усиливали ощущение безысходности.
— Как ты? — спросил Галл поравнявшегося с ним Южанина. Тот прихрамывал.
— Был бы счастливее, если б не приземлился в чертову вырубку, — растягивая слова, ответил тот. За неистребимый тягучий выговор парень из Джорджии и получил свое прозвище. — Мне казалось, я знал, чего ждать. Я два сезона тушил лесные пожары, а потом дикие тренировки здесь. Но это… Такого еще поискать… Я чуть не обделался, когда понял, что меня несет мимо поляны.
Галл вытащил из рюкзака подтаявший «Сникерс», разломил пополам.
— «Сникерс».
Ухмыльнувшись, Южанин сунул в рот шоколадку.
— Это точно.
Они добрались до ручья, повернули на северо-восток, ориентируясь на визг пил и гудение насосов.
Роуан появилась из дымной пелены как воинственная скандинавская богиня на поле боя, остановилась, чтобы глотнуть воды.
— Мы почти подавили фронт, а тут еще три молнии. Без дождя. Верховой пожар пошел по хребту на север. Западнее снова разгорается. Мы будем прорубаться посередине, чтобы не дать им встретиться. До нашего возвращения держитесь здесь. Нам высылают еще один танкер с антипиренами и самолет с дополнительным грузом. Бульдозер уже пробился, расчищает кустарник и упавшие деревья.
Она обвела взглядом закопченные лица.
— До сброса у вас минут пять. Используйте их на полную катушку — перекусите, попейте. На сегодня это последняя передышка.
Галл подождал, пока Роуан посовещается с Картежником, подошел, но она замотала головой, не дав ему сказать ни слова.
— Ветер внезапно сменил направление и погнал огонь на нас. Мы еле успели отскочить. И тут бум! Бум! Бум! Прямо Четвертое июля. Деревья вспыхивали факелами, а ветер гнал огонь по верхушкам.
— Кого-то задело?
— Нет. Не надейся сегодня на чистые простыни и подушку. Разобьем лагерь и с утра снова за работу. Этот пожар быстро не сдастся. — Ро посмотрела на небо. — А вот и танкер.
— Я не вижу.
— Пока. Но ты можешь услышать.
Закрыв глаза, Галл поднял голову.
— Нет. Должно быть, у тебя суперслух. О, вот теперь слышу.
Вытащив рацию, Роуан переговорила с танкером, затем с отрядом на горном хребте и пробормотала:
— Сейчас начнется.
С неба полился розовый дождь, разбивая солнечный свет на маленькие радуги.
— Путь свободен! — крикнула Роуан. — Вперед. Смотреть под ноги, но не плестись.
И с этими словами исчезла в дыму.
Они рубили, пилили, копали до глубокой ночи, пока тела, привыкшие к самым тяжелым нагрузкам, не начали слабеть. Тела, но не дух. Галл несколько раз замечал Роуан. Она успевала и вкалывать на противопожарной полосе, и координировать их действия с другими отрядами и базой.
В какой-то момент, где-то ближе к часу ночи и более чем через двенадцать часов после начала битвы, пожар начал отступать — не капитулировать, подумал Галл, а просто передохнуть. Вздремнуть. Черт побери, и он бы не отказался от передышки, но они работали еще час, прежде чем получили приказ разбить лагерь в полумиле к востоку от правого фланга пожара, и потащились туда.
— Как первый рабочий денек, салага?
Галл взглянул на измученное лицо Картежника.
— Хочу попросить прибавку к зарплате.
— Меня бы устроил и сандвич с ветчиной.
— Я бы предпочел пиццу.
— Разборчивый ирландец. Ты вообще-то бывал там? В Ирландии?
— Да, пару раз.
— Она действительно такая зеленая, как на картинках?
— Еще зеленее.
Картежник вгляделся в клубящийся мрак.
— И попрохладнее, верно? Прохладная и до жути дождливая.