Танцы с ментами
Шрифт:
– Маруська, ты будешь на месте в ближайший час?
– А что ты хочешь? Дежурить за тебя я не буду, ты мне и так два выезда должен.
– Вот в трудную минуту хочешь опереться на плечо товарища, а вместо этого поскользнешься на кукише с маслом… Андрюха звонит, спрашивает, будешь ли ты, он хочет подъехать, чего-то ему от тебя нужно.
– Какой еще Андрюха?
– Ну какой-какой! Чеченский герой! Ну, Синцов! Что ему сказать?
– Я буду, только у меня через полчаса человек.
– Надолго?
– Кто его знает? Какой-то Арсенов из ФСБ.
– А что ему надо?
– Приедет – узнаю.
– А
– А какой смысл? По телефону все равно не скажет.
– Тоже верно. А какие у тебя дела с ФСБ?
– Да никаких пока. Ну пусть твой Синцов подъезжает, если что, у тебя подождет.
Полчаса до встречи с фээсбэшником я провела плодотворно: быстренько настучала на машинке постановление о назначении технической экспертизы документа – нашего вчерашнего трофея – и выпихнула стажера на экспертизу вместе с постановлением и удостоверением майора ГРУ. Буквально через пять минут мой кабинет наполнился благоуханием дорогого мужского парфюма и раскатами барственного баритона. Юрий Сергеевич Арсенов прибыл с огромной коробкой шоколадных конфет, поэтому пришлось поить его кофе.
– Очень приятно, что мы наконец встретились, – говорил мой гость, – я так много слышал о вас и представлял такой грозной, суровой Фемидой. И совершенно не ожидал, что Швецова – это такое очаровательное создание, просто фея…
– А что вас привело ко мне? – прорвалась я наконец сквозь поток елея.
Полковник Арсенов обаятельно улыбнулся.
– Да просто нашел предлог с вами познакомиться. Вы там вчера удостоверение какое-то изъяли, не дадите взглянуть?
В последнюю фразу было вложено столько небрежности, что это бросилось в глаза.
– Вы имеете в виду удостоверение по убийству Шермушенко?
– Да-да. Я, честно говоря, уполномочен руководством попросить вас передать документ в наше распоряжение буквально на пару часиков; наши специалисты глянут в лаборатории и сразу скажут, подделка или нет. Вам ведь все равно экспертизу назначать, а так наши сразу бы и сделали.
Я рассмеялась.
– Юрий Сергеевич, голубчик, я бы вам с удовольствием предоставила это злосчастное удостоверение, но его у меня уже нет.
– А где же оно?!
– Мы его уже отправили на экспертизу. Вы бы сразу, по телефону, сказали, что вас интересует удостоверение, я бы его задержала у себя. А так вышло, что вы зря проехались.
– Милая Мария Сергеевна, отнюдь не зря! Я счастлив, что наконец познакомилcя с вами. А на какую экспертизу отправили – в милицию или вашу, Министерства юстиции?
– На нашу. Позвоните мне недельки через две, или, если хотите, я вам позвоню, как только экспертиза будет готова.
Про себя же я поклялась, что не выпущу из рук удостоверение и уж точно не отдам его комитету; чтоб мне потом вернулось такое же, да другое – не на ту напали!
– Обязательно, вот моя визитка, на обороте я вам напишу номер своего мобильного и пейджер, звоните, и не только по поводу удостоверения, я буду рад слышать ваш милый голосок.
Определенно нервы у него железные. Я представила, как он докладывает руководству, что не выполнил задания… Он тоже наверняка это представил, но у него даже мускул не дрогнул. Он поцеловал мне ручку и, улыбаясь, раскланялся. Никакого разочарования.
Из окна я видела, как
Я лихорадочно стала набирать номер экспертизы документов. Занято, занято, занято; руки у меня дрожали. Самое смешное, что я не представляла, что за секрет кроется в этой ксиве. А вот такое пристальное внимание нашей самой демократичной спецслужбы заставило меня заволноваться и прийти к выводу, что мне нужно беречь эту красную книжечку как зеницу ока.
Я продолжала набирать телефонный номер, когда открылась дверь и вошел мой стажер, улыбаясь во весь рот. Стаc положил на стол конверт, в который я упаковала объект исследования вместе с постановлением, и сказал, что все привез обратно: эксперты посмотрели и сказали, им необходим сравнительный образец оттиска печати Министерства обороны, и когда мы его получим, они возьмут все вместе.
Я облегченно вздохнула, но тут же спохватилась, что мне опять придется объясняться с Юрием Сергеевичем Арсеновым и придумывать, под каким соусом я откажу ему в выдаче изъятой ксивы на руки. Может быть, сослаться на шефа – мол, с ним решайте? А кстати, странно, что Арсенов вышел сразу на меня, могли ведь сделать иначе – звонок прокурору, а тот дал бы мне указание предоставить сотрудникам ФСБ удостоверение для исследования, или еще проще – сказал бы: «Мария Сергеевна, принесите мне изъятое вами вчера удостоверение», и с этим я бы поспорить не могла. Обжаловать указание – обжалуйте, только помните, что обжалование не приостанавливает его исполнения… В общем, я поняла, что надо скрываться.
Закрыв конверт с вещественным доказательством в сейф, я напечатала рапорт с просьбой направить меня в командировку в Москву, складно объяснила шефу, что это крайне необходимо для раскрытия убийства, быстро подписала у него рапорт и отправилась в прокуратуру города оформлять документы; главное – подальше от телефона.
В городской мне любезно напомнили, что я в субботу дежурю, в связи с летним – отпускным – временем заменить меня некем и что в Москву я могу ехать не ранее двадцати одного часа субботнего вечера, исполнив свой долг перед отечеством, но командировочное подписали. Ну, это уже не так страшно: сегодня четверг, пятницу как-нибудь вытерплю – у меня тюрьма по плану, в субботу меня на дежурстве не достанешь: летом трупы находят как грибы, только успевай выезжать, воскресенье я на даче, а вечером могу садиться на «Стрелу».
Я вернулась в контору к обеду и чисто автоматически отметила непривычную пустоту коридора – по четвергам прием у прокурора, и на это время люди чуть ли не с вечера очередь занимают. Из канцелярии доносился сдержанный гул, прерываемый какими-то выкриками и хохотом. Я не удержалась и зашла туда узнать, что происходит. В канцелярии я застала почти весь личный состав прокуратуры, сгрудившийся у стола заведующей канцелярией. За ее столом сидел наш дорогой прокурор, красный как рак, в расстегнутом кителе, что для него не характерно, и отпивал из стакана воду.