Танцы с королями
Шрифт:
— Тише! — умолял их Огюстен. — Не бойтесь! Неужели вы не узнаете меня?
Казалось, он попал в приют для умалишенных. Когда он попытался приблизиться к ним, женщины стали бросаться в разные стороны. Прошло несколько минут, прежде чем Огюстен и его спутники смогли убедить женщин в том, что они не драгуны, вернувшиеся, чтобы опять изнасиловать, а потом убить их. Установившаяся было тишина вновь нарушилась истошными воплями. Женщины вцепились в Огюстена, рыдая и умоляя забрать их отсюда. Наконец ему во второй раз удалось навести порядок. Лишь девочка продолжала смеяться, но Шарль дал ей легкую пощечину, и она умолкла, прижавшись к одной из женщин и засунув большой палец
— Я ничего не смогу для вас сделать без вашей же помощи, — заявил Огюстен. — Где они держат моего отца? И сколько драгун здесь, в доме?
Несколько женщин опять заплакали. Все это предвещало дурные вести. Огюстен почувствовал, как кровь отлила у него от лица. Затем одна женщина, всхлипывая, ответила:
— Он мертв, сир. Это случилось вчера вечером. Драгуны выбросили его тело в навозную кучу.
От осознания непоправимой беды у него застыла кровь в венах. Шарль сочувственно дотронулся до его плеча и спросил у женщины:
— Кто приказал это сделать?
— Командир драгун.
— Его имя?
— Капитан Ле Пеллетьер. Он ненавидит гугенотов больше, чем бешеных собак. Всех мужчин в доме, прежде чем казнить, страшно пытали. Несколько человек не выдержали и согласились переменить веру. Их пощадили и заперли на сеновале, но сперва драгуны вдоволь натешились. Даже языки не поворачиваются говорить, как они издевались над этими беднягами. — Голос женщины дрогнул, и, сделав паузу, она добавила:
— Нас пригнали туда и заставили смотреть…
Огюстен скрипнул зубами и произнес тихим и бесцветным голосом, невероятным усилием воли сдерживая себя:
— Ле Пеллетьер сейчас в доме?
— Да, сир. Он спит в покоях вашего отца.
Из дальнейших расспросов выяснилось, что помимо Ле Пеллетьера, в доме находилось еще четыре офицера. Женщины рассказали, в каких комнатах их следует искать. Приказав им пока оставаться в подвале, Огюстен повел своих людей вверх по лестнице. Миновав огромную кухню, они двинулись по небольшому коридору к двери главного зала. По пути Огюстен размышлял о том, какое извращенное удовлетворение, должно быть, испытывал Стефан Лe Пеллетьер, расправившись с отцом человека, стоявшего между ним и женщиной, которую он желал.
Полоска света от мерцающего пламени свечи, видневшаяся под дверью, предупредила их о том, что в зале может находиться часовой. Решив действовать стремительно и застать врага врасплох, Огюстен пинком ноги распахнул дверь, и вся четверка ринулась вперед. В зале находилось два драгуна; один из них не спал и вскочил со скамьи с диким воплем, разбудив своего товарища. Через пару минут оба они корчились на полу, пронзенные шпагами. Однако шум схватки не остался без внимания: наверху послышался топот, и вскоре на площадку лестницы из разных дверей ворвались четверо драгунских офицеров без камзолов, в наспех натянутых панталонах и рубашках навыпуск и со шпагами в руках. Стефан смотрел вниз и зловеще улыбался. Он узнал Огюстена:
— Ах, так это вы, Руссо! Сейчас увидим, на что способна ваша правая рука. Я неплохо поупражнялся в последнее время, нанизывая гугенотов на шпагу, как цыплят на вертел, и занимался этим с тех пор, как покинул Версаль. Вам меня не одолеть!
— Посмотрим!
Огюстен ринулся вверх по лестнице. Сначала драгуны потеснили гугенотов, но вскоре тем удалось все-таки пробиться на галерею. Зал огласился звоном стали, проклятьями и стонами. Схватка на галерее шла с переменным успехом. Огюстен и Стефан с неистовой яростью атаковали друг друга, делали выпады, парировали удары, уклонялись от них. Их клинки метались, словно молнии, отдавая блеском в лучах восходившего солнца.
— Ваша взяла! Я умираю!
Он был смертельно ранен; из его груди фонтаном забила кровь. Когда Огюстен сделал шаг назад, Стефан упал лицом вперед, и жизнь покинула его тело.
Почивать на лаврах было некогда, и Огюстен поспешил на помощь товарищам, но те неплохо обошлись и без него. Три драгунских офицера уже распрощались с жизнью, а четвертый сдался. Раны гугенотов были незначительны и требовали лишь простейшей перевязки на первое время. Оставшемуся в живых офицеру стянули руки веревкой, а затем привязали к колонне и заткнули рот кляпом. Женщины, успевшие тайком пробраться в зал, наблюдали за всей этой процедурой. Огюстен спустился к ним с галереи.
— Идите в свои комнаты и переоденьтесь во что-нибудь поприличнее. Затем возвращайтесь сюда и ждите меня. Тех из вас, в ком еще сохранились силы, я прошу найти чистое белье и приготовить тело моего отца к погребению. Пленный офицер сказал, что до смены караула осталось два часа. Когда они истекут, те из вас, кто пожелает оставить Францию и попытать счастья на чужбине, в Англии, могут отправиться со мной. Остальные получат от меня по кошельку с золотом и смогут вернуться к своим семьям или в любое другое место, которое сочтут наиболее безопасным.
Шарлю и Жоржу было поручено открыть ворота конюшни и подготовить все для окончательного отхода из Мануара. Они должны были также отпереть двери чердака конюшни, где был сеновал, и выпустить уцелевших от расправы слуг. Сам Огюстен и Эрик отправились к навозной куче и нашли там тело Жерара Руссо, лежавшего лицом вниз. Огюстен осторожно перевернул тело на спину и увидел на лице отца навеки застывшую гримасу недоумения. Очевидно, роковой удар был внезапным, и отец скончался, не успев даже понять, что с ним случилось, и избежав многих мучений, доставшихся на долю других. Пальцы на руках были размозжены, а одна рука сломана около локтя. Подняв тело, Огюстен понес его в особняк. Пока женщины готовили старого Руссо в последний путь, Огюстен пошел в потайную комнату и набил чересседельные сумы золотом и семейными драгоценностями. Этого с лихвой хватило, чтобы вознаградить его храбрых друзей и выдать каждому слуге по полному кошельку, как он и обещал.
Затем покойного хозяина Мануара вынесли во двор, где у цветника с розами освобожденные слуги, которые представляли собой весьма жалкое зрелище, выкопали могилу. Был совершен необходимый ритуал, произнесены молитвы, и тело покойного предали земле. Могильный холм сравняли с землей, сверху разбросали листья, чтобы драгуны не обнаружили могилу и не осквернили ее, когда им станет известно, что здесь произошло в предутренние часы.
Все слуги-мужчины и два мальчика-грума вызвались ехать в Англию вместе с Огюстеном. Из женщин лишь две выразили подобное желание, причем одна согласилась взять с собой девочку, потерявшую рассудок: бедняжка была сиротой. Остальные покинули Мануар, разойдясь по окрестным деревням, откуда были родом.