Танцы огня
Шрифт:
Я практически не помню ничего из событий годичной давности: организовывать похороны Томаса помогала администрация детского дома и моя начальница Ирина Львовна. Моя память любезно блокирует травмирующие воспоминания, но я все же помню свою тотальную прострацию и нестерпимую боль, застилающую ясность ума: осознание того, что я осталась совсем одна на белом свете, убило меня, и кажется, я до сих пор все еще немного мертва. Признаюсь, я не проронила ни одной слезы – я не умею плакать, как бы ни хотелось порой. Кстати, на похороны
Едва я понемногу начала приходить в себя, как оказалось, что в наследство от брата мне достается не только его квартира, заложенная в банк, но и куча долгов и микрозаймов. Он так старался впечатлить свою девушку и соответствовать ее уровню, что додумался шиковать на заемные под бешеный процент деньги. Иными словами, он жил так, словно знал, что отдавать долги ему не придется.
Мои интересы как ответчика в суде представлял мой друг Кирилл. По сути, это был один из первых его опытов ведения реальных дел после выпуска из юридического университета, поэтому когда мы проиграли по всем фронтам и частям банковского судебного иска, у меня не было даже мысли обидеться на него, тем более, что за свою помощь он не взял с меня ни копейки.
– Что, салат невкусный? – мягкий голос Кирилла вырывает меня из размышлений, и подняв глаза, я натыкаюсь на встревоженный взгляд серо-зеленых глаз. Кирилл Покровский – мой единственный друг, крепкая взаимная привязанность с которым появилась с самого первого класса, когда мы оказались за одной партой. Спустя пять лет после окончания школы мы все еще плотно общаемся и частенько выбираемся в бистро вместе пообедать, и он всегда безошибочно определяет мое настроение по аппетиту. Сегодня я вяло ковыряюсь вилкой в салате из свежей капусты, не в силах запихать в рот хотя бы небольшую порцию.
– Нет, салат вполне нормальный, – отзываюсь я. – Тогда что не так? – друг откладывает вилку и внимательно смотрит на меня, – рассказывай!
Пару секунд под по-юридически проницательным взглядом Кирилла я колеблюсь: грузить его своими очередными проблемами немного неловко. Но с другой стороны, зачем еще нужны друзья? Разве не для того, чтобы разделить с тобой все переживания, включая не самые радостные? Так уж сложилось, что ему не повезло заиметь в подругах настоящую, патологическую неудачницу.
– Один человек говорил со мной… Он сказал, что мой брат взял у него деньги в долг, – начала я максимально повседневным тоном, будто это не по моему телу бегут мурашки от одной только мысли об этом, – а отдавать вроде как придется мне.
– Пф, – Кирилл деловито закатил глаза, едва дав мне договорить, – если у них была только устная договоренность, не подтвержденная никакими расписками, то ты никому ничего не должна. В этой ситуации закон на твоей стороне, – Кирилл победно просиял, уверенный
– Ты уверен? – видя его непоколебимую решительность, я, признаюсь, испытала некоторое облегчение.
– Ц, это же основы юридической грамотности, – цокнул он, – Юриспруденция! – я не смогла сдержать улыбку, – А, кстати, что за чувак? Он представился? – как будто между прочим продолжил он.
– Да… Владислав… Князев… вроде бы, – ответила я, жуя хрустящую капусту. В этом бистро она такая вкусная, пряная и остренькая. Совсем не похожа на то мягкое бесвкусное месиво, что подавали в столовой детского дома. В тот момент, когда из моего рта вылетели буквы, образующие фамилию моего «кредитора», Кирилл замер, не моргая. и порция вязкого картофельного пюре, на секунду зависнув на вилке, со шлепком плюхнулась в его тарелку.
– Ты ничего не путаешь? – уставился он на меня своими серо-зелеными глазами, которые заметно округлились.
– Не путаю… Владислав Князев, темноглазый брюнет на Ленд Ровере с личным водителем.
– О Боже, – Кирилл схватился руками за голову, и его реакция начала меня здорово нервировать. – Твой тупоголовый братишка влез в долги к самому Князю! Не могу поверить!
– Эй, выбирай выражения, – возмутилась я.
– Ты хоть знаешь, кто это такой? – продолжил Кирилл, перейдя на два тона ниже, будто речь зашла о чем-то секретном и опасном.
– Очевидно, что не знаю, и знать не особо хочу, – изо всех сил я стараюсь сохранять спокойствие. – Князь – это местный пахан…, – встретив в моих глазах полное непонимание этого термина, Кирилл продолжил, – Ну типа смотрящий, авторитет всего округа… Опасный тип… Ты даже не представляешь, насколько.
В голове я начала прокручивать все, что знаю об этом человеке: он явно богат, очевидно красив, обладает завидной выдержкой и не мелькает в нашем клубе, а значит, в круг его интересов не входят пляски полуголых девиц вокруг шеста. С таким же успехом он мог бы быть и бизнесменом, и чиновником, и даже полицейским, но именно прожигающий насквозь взгляд выдает его принадлежность к чему-то другому. Кроме того, далеко не у каждого бизнесмена есть собственный громила-охранник.
– Ну а как же то, что закон на моей стороне? – спросила я, отпив горячего капучино. – Как же твоя хваленая «юриспруденция»?! – я не хотела, чтобы моя интонация звучала настолько саркастично, но вышло именно так.
– Когда речь идет о Князе, тебе не поможет даже сам Господь Бог. Этот долг по-любому нужно отдать, – резюмировал Кирилл, и я ощутила, как щеки начинают предательски пылать от накатывающей паники. – У него есть официальный бизнес – инвестиции в строительство вроде бы… Но все знают, что он мутный тип. На его счету десятки если не жмуров, то точно покалеченных людей, – Кирилл говорит об этом человеке с таким знанием дела, что я не могу удержаться от вопроса:
Конец ознакомительного фрагмента.